надеюсь, вы знали?
Изумленный, тревожный, недоверчивый взгляд — нет, Воробьев и этого не знал или же…
— Что вы такое говорите? — сказал он. — От кого она ждала ребенка? Как же так? Лена ведь была не замужем.
Никита и Лесоповалов переглянулись: правда, наивный, молодой или притворяется дурачком юродивым?
— Может быть, у нее кто-то был? Мужчина знакомый? Может, вы ее с кем-то видели? — спросил Никита. — Может, она домой с кем-нибудь приезжала, с мужчиной?
Воробьев лишь молча покачал головой — нет, но затем вдруг весьма непоследовательно кивнул — да.
— Однажды я видел, как она ехала с кем-то на иномарке, — сказал он быстро, — большая такая машина, дорогая, вроде джипа. Это еще до истории с таллиумом было. Давно. Я Лену ждал вечером у их ресторана, мне деньги были нужны, занять у нее хотел. А она с кем-то приехала, и было как-то странно — Лена не у самого ресторана вышла из той машины, а у моста, и дальше пешком шла. А машина потом тоже к ресторану подъехала. Я еще подумал, что они — Лена и тот, кто в машине — не хотят, чтобы их вместе в ресторане видели. Да и мне тогда Лена не особо обрадовалась.
— А кто был с ней? Кто машину вел? — спросил Лесоповалов.
— Мужчина какой-то, но я его не разглядел.
— А марка какая машины была?
— Я не разбираюсь в марках. Помню только, что это был внедорожник. Здоровый такой. У нас никогда не было знакомых с такими машинами. — Воробьев вздохнул, затем испуганно посмотрел на Колосова. — А что же, что теперь будет со мной?
— Сейчас поедем с нами в управление розыска, — сказал Никита, — сядете в кабинете, напишете чистосердечное признание на имя прокурора. Изложите все, как было. Надеюсь, что пока дело одной подпиской обойдется, без задержания. Но это только в том случае, Юра,, если то, что вы нам рассказали, — действительно правда, вы меня поняли?
Воробьев снова кивнул, как китайский болванчик.
После эпопеи с чистосердечным признанием, которой он долго и мучительно рожал на бумаге, Колосов вместе с Лесоповаловым на машине отвезли его домой в Пироговское. Стемнело.
— Запомни, парень, — внушал Воробьеву всю дорогу несколько подобревший Лесоповалов. — Судьба твоя теперь только от тебя самого зависит. И от нас тоже. Моли бога, чтобы мы того типа нашли, что вам деньги за яд заплатил. Если не отыщем его — плохо твое дело. Может так случиться, что повесят на суде все на тебя одного. Ceстра твоя из могилы уже никаких показаний не даст.
— Но я же никого не убивал! — хмыкнул Воробьев. — Я же все написал, что знаю.
— Мы тебе, может, и верим. Поэтому ты сейчас и домой едешь к мамочке чай пить. — Лесоповалов похлопав Воробьева по плечу. — Но учти: уют свой домашний легко можешь поменять на камерный суровый быт, так что советую тебе умным впредь быть и от слов своих не отказываться в дальнейшем.
— Да, вот еще что, Юра, если вам вдруг кто-то позвонит из ресторана, где ваша сестра работала, или еще откуда-нибудь и предложит встретиться по какому-нибудь делу, то вы сразу же об этом сообщите нам, — сказал Колосов, — вы должны запомнить, Юра: вашу сестру убили. Может так статься, что следующим окажетесь вы, если не будете делать все так, как мы вам говорим.
Короче, парня они с Лесоповаловым вроде бы дожали. Уходил он от них в родную калитку в Пироговском на ватных ногах. Окна в доме Воробьевых в глубине сада в этот поздний час ярко светились. На маленькой терраске лаял щенок.
— Юрочка, это ты пришел? — услышал Колосов голос матери Воробьева. — Что так поздно? Мы с бабушкой волнуемся. Опять с электричками перебои, да?
Воробьев что-то невнятно промямлил в ответ. Хлопнула дверь. Щенок залился радостным лаем. А Колосову вдруг вспомнились слова Кати о том, почему это после смерти настоятеля Пироговского храма приход не перешел к его старшему сыну, окончившему семинарию, а был передан, другому молодому священнику. «Значит, дело не в возрасте, — сказала Катя, — а в чем-то другом. Церковь поступает мудро».
А может, в этом самом и скрывалась главная причина-в детях священника? В младшем сыне, готовом за триста баксов кому угодно сбыть дозу смертельного яда, в старшей дочери, которая взяла этот яд, да и…
Смешанные чувства обуревали Никиту после этого допроса. Версия, которую он, Колосов, вынашивал почти с самого начала, вроде бы полностью подтверждалась. Но чувства удовлетворения и особой радости от этого Никита не испытывал.
— Что, можно первые итоги подвести? — спросил Лесоповалов. — Ясно как день: Воробьева через брата достала этот таллиум, и не кто иной, как она пустила его в ход на том ужине. Ты прав был, Никита, — ей, как официантке, сделать это было проще всего. Возможно, Студнев был ей действительно кем-то заказан. Ведь у самой у нее убедительных мотивов для его убийства не было. А потом, когда она выполнила заказ, кто-то и ее устранил, чтобы разом обрубить все концы. Никита, это классический расклад оплаченного заказа! Все отличие здесь только в том, что киллеру, точнее, киллерше наемной не пушку в руки сунули, а ядовитое снадобье. Что ж, теперь, остается сущий пустяк, — Лесоповалов невесело усмехнулся. — Установить заказчика. Ну, этим пусть Петровка занимается. Это их прямая обязанность. По крайней мере, второе убийство целиком их. А они нас запрягли, умники. А мы ведь этого Юрку Воробьева им прямо на блюдечке поднесли. Между прочим, я его наблюдал все время: размазня он полная. Но не хитрит — это точно, не оборзел еще, не научился. Да, как подумаешь… вот деток воспитал пастырь духовный: сын — вор, дочь — отравительница…
— Ну, это пока только наши предположения, — сказал Никита, хотя в душе в этом тоже почти не сомневался, — слушай, Костя, надо Гусарова вызывать на допрос. Кажется, время самое подходящее.
— Сам знаю, что подходящее, но, увы, подождать придется. Я как раз справки наводил сегодня: бывший муж нашей Авроры в настоящее время в Финляндии находится, вернется только через несколько дней. А в день убийства Студнева его, кстати, тоже в Москве не было. С Петровки установка пришла: Гусаров в Сочи летал, там вроде какие-то торжества были по случаю закрытия «Кинотавра».
— А в день убийства Воробьевой он тоже находился в Сочи?
— Как раз накануне вернулся. Если быть точным до конца, вечером в понедельник уже был в Москве. В пятницу же снова улетел рейсом Москва-Хельсинки. — Лесоповалов усмехнулся. — Что-то до боли знакомое, правда, Никита? Со всеми этими полетами туда-сюда… Как
