звонок, приложил к уху. — Я слушаю.
— Здравствуй, любимый. Ты совсем забыл меня, — томный голос Лены долетел до него из динамика.
От удивления он оторвал телефон от уха и вновь поднес к глазам, еще раз посмотреть на абонента.
— Ты пьяна? — единственно, что пришло ему на ум.
Михеев поморщился. Терять свое время пока его починенный наговориться с пьяными девицами у него вряд ли было желание.
— Почему ты не приходишь ко мне, после того, что у нас было? — все так же томно ворковала девушка.
Дима прикусил нижнюю губу. Интуиция встрепенулась.
— Что происходит?
— Я жду тебя, любимый. Приходи прямо сейчас. Ты мне нужен, — в воркующем голосе прорезались истеричные ноты. — Приходи ко мне.
Чувство опасности взорвалось. Дима почувствовал, как волосы становятся дыбом, а по спине поползли мурашки.
— Называй адрес, я сейчас буду.
Выслушав ответ, он отключил телефон и посмотрел на генерала.
— Анатолий Алексеевич, у нас серьезные неприятности.
Дверь квартиры генерала Михеева открыл Зарянский. Впрочем, другого Дима и не ожидал.
— Ромео примчался, — хмыкнул тот и пропустив гостя вперед, приставил дуло пистолета к затылку. — Шагай и не делай ненужных движений.
Они прошли длинный коридор и свернули в одну из комнат. Судя по обстановке — это был рабочий кабинет. На диване сидел Солонский, прижимая к себе Лену. Девушка бросила испуганный виноватый взгляд на Диму. Все ее лицо было в слезах и черных потеках туши.
— Ты говорил Алла, Алла, — вновь проговорил Зарянский, обращаясь уже к боссу, — зачем ему нужна твоя бывшая жена, когда сама дочь генерала к нему благоволит. Не зря я следил за его домом. Просто так девки среди ночи не приходят.
— Да, мент, не ожидал я от тебя такой прыти, — хмыкнул Солонский.
— Может, уже отпустите ее, раз мы с вами прояснили некие моменты. Я пришел. Машина с мигалкой и нужными номерами под окном. Ваши новые паспорта у меня в кармане. Я провезу вас через границу. Лена вам не нужна.
Эдик с силой ткнул дуло пистолета ему в скулу.
— Это ты нам не нужен. Я предлагал пристрелить тебя, как взбесившегося пса, но Рома считает, что ты еще пригодишься. Раздевайся.
— Зачем? — спокойно спросил Сильверов.
— Чтобы знать, что у тебя нигде не припрятано сюрпризов.
— У меня нет оружия.
Вместо ответа Зарянский надавил сильнее, раня щеку, оставляя на ней порез.
— В кармане паспорта, — Дима осторожно опустил руку, собираясь достать документы из куртки.
— Руки! — повысил голос Эдик.
Он боялся. Сильверов чувствовал его страх. Слишком тот был напряжен и делал много ненужных движений.
— Я сам, давай сюда куртку.
Дима сделал то, что ему приказали и начал расстегивать рубашку. Бросил ее на пол, поднял руки.
— Повернись, — Зарянский отошел на шаг, доставая документы, но все так же держа майора под прицелом.
Сильверов медленно повернулся, давая осмотреть себя со всех сторон.
— Красавец, — хмыкнул Эдик, рассматривая его шрамы.
— Да, — задумчиво проговорил бизнесмен, — все же у женщин бывает очень специфический вкус.
Его помощник издевательски захохотал.
— Ничего ты не понимаешь, Рома. Шрамы украшают мужчин.
— Дальше раздеваться? — сухо спросил Дима. — Или этого достаточно?
— Давай-давай, — совсем уже развеселился Зарянский, — полюбуемся еще.
Руки Сильверова легли на пряжку ремня. Он подбадривающе подмигнул беззвучно рыдающей и кусающей губы Лене. Эдик на мгновение оторвал глаза от его рук, проследив за взглядом. Этих секунд Диме хватило на то, чтобы достать спрятанные за ремнем остро оточенные металлические пятиугольники и точным движением пальцев метнуть в охранника Солонского. Один снаряд вошел ровно в кадык, второй попал в артерию. Зарянский захрипел и схватился за шею, из которой фонтаном била кровь.
Лена вдруг двинула локтем чуть ослабившему хватку Солонскому. Тот увернулся и третье лезвие, не достигнув цели и оставив кровавую полосу на виске, ушло в обивку дивана. Сильверов выругался сквозь зубы. Это был весь его запас оружия, которого он был уверен, что хватит. Дима резко ушел на пол, пытаясь поднять оружие Зарянского, который еще бился в конвульсиях, зажимая раны на шее, но уже не представлял опасности.
— Стоять, — рявкнул бизнесмен, вскакивая с дивана с направленным на Диму пистолетом. — Тварь!
Он вскочил с дивана, отпуская заложницу. Та рванула к столу, где в ящике у отца всегда лежало оружие.
— Бросай оружие! — приказала она Солонскому.
Пистолет в руке Лены нервно подрагивал. Ее палец лежал на крючке. Глаза широко раскрыты и казалось, что каждая ее клетка мелко вибрирует. Это было заметно, и Дима уже понимал, что это означает. Он стиснул зубы.
Солонский тоже имел опыт в подобных делах. Он мерзко ухмыльнулся и отвернулся от девушки. Поднял руку, щелкая затвором.
Раздался выстрел.
Бизнесмена откинуло на диван. Он удивленно прижал руку к расползающемуся красному пятну на рубашке. Вторая пуля вошла ровно в лоб.
Лена бросила взгляд на Сильверова и аккуратно положила пистолет назад в ящик.
— Ты прав, это не легко. Но если начинать, то с таких подонков.
Дима кивнул и подошел к девушке, крепко обняв.
— Я не могла позволить, чтобы он убил тебя.
— У тебя все будет хорошо. Береги себя, малышка.
Сильный шум раздался в коридоре и через несколько секунд дверь комнаты слетела с петель. В кабинет ворвались вооруженные люди, следом за ними сам генерал-майор. Увидев отца, Лена бросилась к нему. Анатолий Алексеевич поднял на Сильверова взгляд полный искренней благодарности. Дима кивнул и пройдя мимо них, вышел на улицу.
Дом окружал высокий забор. Дима нажал на кнопку звонка и стал ждать. Через несколько минут калитку открыла женщина лет пятидесяти, в переднике и косынке, повязанной на волосы.
— Добрый день, — поздоровалась она и вопросительно посмотрела на визитера.
— Здравствуйте, — чуть помедлив ответил тот. — Могу я видеть Аллу? Она здесь?
— Она в доме, — кивнула женщина и пропустила его внутрь, — я ее сейчас позову.
Женщина ушла по вымощенной камнем дорожке, а Дима остался стоять у калитки. Спустя некоторое время из двери вышла Алла, поежилась, кутаясь в большой толстый шарф. Увидела его, счастливо улыбнулась и побежала навстречу. Мужчина поймал ее в объятия и прижал к себе.
— Димка, — выдохнула она, — я так тебя ждала!
Он был слишком опасен для своего мира. Со своим неуправляемым и смертоносным даром. Необузданным характером. И завышенными требованиями. Имея такой огромный потенциал, он расходовал его лишь на разрушение. С чего он взял, что тому миру нужны перемены? Потому что ему надо было себя куда-то деть? Доказать всем, что он какой-то особенный? Что право имеет?
Как когда-то сказал Янаур Эардоре, что, если бы этот дар достался Аурино или Кари они
