Мурнау оценил цель взглядом тактика. В то время как один конец оторванной секции затонул, второй возвышался подобно металлической горе. Капеллан пробежался оптикой по открытым внутренностям корабля, разрушенным пожарами и истекающих различными газами и гидравлическими маслами. Отверстия и дыры в смятой обшивке корпуса предоставили лоялистам амбразуры и возможность не подпускать близко атакующую Гвардию Смерти. Ее подстерегал прерывистый огонь из лазерных карабинов и болтеров.
Пробежав по вокс-каналам, Мурнау нашел сержанта Грулла Горфона, выкрикивающего грубые приказы своему отделению. Гвардия Смерти занимала позиции возле правого борта фрегата. Он получил самые тяжелые повреждения, и Имперские Кулаки проделали впечатляющую работу по укреплению переходных шлюзов и баррикадированию брешей в корпусе на других направлениях.
Капеллан нашел воинов Горфона, когда те передвигались между избитыми болтерными снарядами стволами окаменевших гигантов. Как и Мурнау, они находили зловещее возбуждение в окружающей среде, вокруг них умирал мир, из этой смерти рождалась новая жизнь. Это была скользкая, зловонная, мерзкая форма жизни, но, тем не менее, жизнь. Так как враг укрепился внутри разбитого «Ксанфа» и имел в своем распоряжении все боеприпасы фрегата, Гвардейцы Смерти решили лишить их безопасных укрытий.
Моргакс Мурнау считал, что для каждой работы есть свой идеальный инструмент. На борту «Жала Барбаруса» среди контингента Гвардии Смерти имелся таковой. Грубое и бескомпромиссное средство беспощадного опустошения — отделение уничтожителей Горфона, известное под именем «Могильщики».
Уничтожители привлекали худших из числа Легионес Астартес. Космодесантников, которых офицеры Легиона держали на коротком поводке: бездушных, склонных к разрушению, не знающих пощады, тех, для кого галактика должна пылать. Тем не менее, в случаях крайней необходимости прибегали к исключительным талантам этих воинов. Оружие массового разрушения извлекали из темных недр арсенала, а аппетит уничтожителей к истреблению возбуждался шансом на кровавую и свирепую битву.
Форгал приказал, чтобы выживших не было. И Мурнау вызвал Могильщиков.
Шлепая по трясине среди всплесков болтерных снарядов, Мурнау подошел к Зорраку — одному их специалистов тяжелого вооружения Могильщиков. Его броня была неокрашенной, но забрызгана грязью в качестве подходящего камуфляжа. Прижавшись ранцем к гниющему стволу окаменевшего железного дерева, уничтожитель прижимал к груди громоздкую ракетную установку. Зоррак кивнул, приветствуя проходящего мимо капеллана, от чего разошлись темные спутанные волосы, открыв под собой кровоточащую маску. На покрытом шрамами лице уничтожителя горели маниакальным возбуждением белки глаз, а покрытые струпьями губы изогнулись в дьявольской улыбке. На поясе Зоррака бряцали запасные боеприпасы со специальным снаряжением.
Это были разработанные терранцами кошмары, ужасное оружие из тьмы генетических войн Древней Ночи. Боеголовки, оснащенные сырьем из списанных ядерных реакторов, были настолько радиоактивными, что Зоррак только каким-то чудом не светился в темноте. Вместо этого он и его товарищи платили ужасную цену за применение такого страшного оружия — ожоги и шрамы, нанесенные их рожденным войной телам.
Капеллан отклонился, когда лазерный луч пронзил покрытую грибком кору у плеча Зоррака. Уничтожитель оскалился блестящими белыми зубами, после чего наклонился к пусковой установке и прицелился в разбитый фрегат. Из дергающейся установки вылетели одна за другой ракеты и разорвались в корпусе фрегата, окутав корабль слепящим сиянием. Некоторые превратили отверстия и искореженные вмятины в еще большие бреши для ожидающей Гвардии Смерти. Другие вызвали цепь внутренних взрывов, которые пробежались по кораблю, наполнив внутренние помещения чрезвычайно токсичными радиоактивными веществами и вынудив сервов Легиона покинуть свои посты.
Капеллан шагал под прикрытием самых больших железных деревьев, трясина цеплялась в каждый его шаг. Попадавшиеся навстречу уничтожители приветствовали Мурнау безумными взглядами и изъеденными язвами усмешками. У всех воинов отделения Горфона были радиационные ожоги и болезненный отталкивающий вид, характерный для их специализации. Вооруженные массивными болт-пистолетами, они перебежками от дерева к дереву приближались к остову, останавливаясь только, чтобы бросить в него радиационные гранаты. Гвардейцы Смерти периодически осыпали тонущую секцию очередями крупнокалиберных снарядов, ревя с мрачным весельем в ответ на попытки лоялистов сразить их.
Со стороны остова «Ксанфа» раздался грохот запирающего механизма орудийного станка. Мурнау узнал звук. Вокс-канал наполнился какофонией предостережений.
— Выстрел! — услышал он крик сержанта Горфона, адресуемый его людям.
Капеллан навел оптику на смятый борт фрегата. Из темноты искореженной амбразуры появился массивный ствол единственного орудия. Каким-то образом капитан Латам ввел в действие одну из оставшихся пушек, а выжившие передвинули ее на позицию на поврежденном лафете.
Мурнау нигде не мог укрыться от плазменного выстрела, свидетельством тому были открытое пространство и тлеющие огрызки железных деревьев. Орудие обладало опустошительной мощностью, но без откалиброванного прицела было неэффективным. По возвышению гигантского ствола Мурнау определил, что траектория выстрела в лучшем случае была настильной. Импровизированный расчет за чудовищем не собирался тратить впустую выстрел, и капеллан предположил, что лоялисты скорее возьмут прицел выше, чем выстрелят без всякой пользы в болото.
— Делай, что хочешь, — прошипел Мурнау сквозь зубы. Он невозмутимо опустился на колени в воду и склонил череп-шлем. — Я не боюсь смерти…
Все вокруг стало белым.
Рев орудия, предназначенного для боя между космическими кораблями, встряхнул его до самых костей. Авточувства доспеха мгновенно отключились, а слякоть вокруг него выкипела в пелену грязного пара.
Мурнау с мрачной самодовольной усмешкой вскочил на ноги прежде, чем восстановилось его зрение. Как он и предугадал, плазменный луч прошел над их позицией и выжег просеку в окаменевшем лесу. Ствол огромного орудия исчез, отброшенный на свой колоссальный лафет, но Мурнау почувствовал, что через открытый орудийный порт на него смотрят разочарованные глаза.
Пройдя через вязкую топь, Мурнау обнаружил довольного сержанта Горфона, который ждал его. Двое Могильщиков — покрытые многочисленными шрамами братья Кхургул и Гхолик — выкрикивали возле омертвевших стволов деревьев непотребные ругательства в сторону тонущего корабля, подзуживая Имперских Кулаков. Они стреляли в открытые и более уязвимые места остова из огромных пистолетов и швыряли связки гранат. Их взрывы окутывали болото радиоактивным туманом, убивавшим насекомых, и из-за которого мерцал разбитый корпус «Ксанфа». Через несколько минут Мурнау почувствовал фоновый треск радиации, отфильтрованной боевым доспехом. Броня сказала ему то, что он уже знал — смерть в одной из своих бесчисленных форм нависла тяжелым саваном над всем районом.
— Вдохновляет, капеллан, — сказал сержант уничтожителей, когда Мурнау проделал последние тяжелые шаги по воде, которую тревожили лазерные лучи. Как и его воины Грулл Горфон представлял ужасное сочетание шрамов и ожогов от воздействия радиации. Его бритая голова была похожа на потрескавшуюся коросту, из язв на его худые щеки стекала мерзкая жидкость. А потрескивающий силовой кулак еще больше подчеркивал жуткий вид сержанта, он выглядел кривым, почти горбатым.
— Докладывай о ситуации, сержант, — капеллан говорил подчеркнуто резко, но если его тон и встревожил Горфона, то уничтожитель это никак не показал.
— Кулаки прикрывают этот обломок крепче, чем задницу Дорна, — грубо поведал сержант. — Баррикады и переборки заварены. Большое количество сервов — думаю, около сорока — держат под огнем подходы, и они ввели в действие пушку правого борта. Все этого произошло до того, как настоящая проблема в виде Ориэля Латама и четырех его ветеранов скрылась там.
— Наши потери? — спросил Мурнау.
— Трое, — ответил ему Горфон с небрежным смирением. — Это чертово орудие убило Рорка с первого выстрела. Латам и его ублюдочные братья сняли Урз-кала и Ортага, когда они проводили разведку незащищенных входов. Хорошая новость в том, что у Латама заканчивается время. Этот обломок тонет и чем больше он принимает болотной воды, тем быстрее погружается. Думаю, после того как мои уничтожители проделали между палубами радиоактивную дыру, герой Латам скоро отступит внутрь.
Мурнау обратил обжигающие линзы черепа-шлема на Горфона.
— Боюсь, эти новости не достаточно хороши, сержант, — прошипел капеллан, в его голос частично вернулась прежняя маниакальная болезненность. — Форгал ускорил наш график. Моритат отправил верных псов Дорна долгой дорогой смерти, но именно нам выпало проводить их до конца пути. У нас немного времени до эвакуации. Ты слышишь меня, Горфон?
