— Посетители обычно не просят о встрече с режиссером, — сказал Фраффин, подталкивая его к разговору.
— Да-да, разумеется, — сказал Келексель. — У меня…
Он запнулся, пораженный внезапным осознанием. Все во Фраффине — тембр голоса, насыщенный цвет кожи, общее ощущение исходящей от него жизненной силы — все говорило о недавнем омоложении. Но цикл Фраффина был известен Бюро. Ему сейчас не полагалось омоложения.
— Простите? — сказал Фраффин.
— У меня к вам… довольно личная просьба, — сказал Келексель.
— Надеюсь, вы не по поводу работы, — поморщился Фраффин. — У нас столько…
— Нет, ничего для меня, — успокоил Келексель. — Мои притязания довольно скромны. Меня вполне устраивает жизнь путешественника. Однако в прошлом цикле я получил разрешение произвести на свет потомка мужского пола.
— Вам очень повезло, — сказал Фраффин и затаился, выжидая и раздумывая: «Знает ли он? Неужели это возможно?»
— О да, — согласился Келексель. — Однако моему отпрыску требуется постоянное внимание. Я готов заплатить исключительно высокую цену за привилегию поместить его в вашу организацию до тех пор, пока не истечет срок контракта моей ответственности за него.
Келексель откинулся на спинку, ожидая ответа. «Естественно, он будет подозревать тебя, — говорили эксперты из Бюро. — Он будет думать, что ты ищешь работу в его команде, чтобы шпионить за ними. Наблюдай за его внутренней реакцией, когда будешь делать это предложение».
Приглядываясь к Фраффину, Келексель ощутил беспокойство режиссера.
«Неужели он напуган? — удивился Келексель. — Но ему нечего бояться — пока нечего».
— К моему огорчению, — ответил Фраффин, — я должен отказаться, каково бы ни было ваше предложение.
Келексель закусил губы, затем пошел в атаку:
— Неужели вы откажетесь от… — Он назвал сумму, которая изумила даже Фраффина.
«Да это же половина того, что я мог бы выручить за весь свой планетный холдинг! Возможно ли, что Инвик ошиблась? Это не выглядит попыткой внедрить к нам шпиона. Вся команда повязана цепью общей вины. Ни один новичок не сможет узнать, что мы тут Делаем, до тех пор, пока сам не будет безнадежно скомпрометирован. Да и Бюро не стало бы пытаться купить одного из нас. Они не осмелятся дать мне основания для иска по провоцированию на преступление».
— Этого недостаточно? — спросил Келексель, постукивая по подбородку.
Эксперты из Бюро сказали: «Ты должен разыграть роль ответственного гражданина, озабоченного выполнением родительского контракта, пожалуй, даже немножечко помешанного на нем и чуть смущенного этим».
— Это печалит меня, — сказал Фраффин. — Но я не согласился бы на ваше предложение ни за какую цену. Если бы я снизил планку для отпрыска одного богача, мой корабль вскоре превратился бы в рай для дилетантов. Мы — рабочая команда, избранная только за талант. Однако если ваш отпрыск желает обучиться этой специальности и пойти по обычным каналам…
— Даже если бы я удвоил свое предложение? — спросил Келексель.
«Неужели за этим клоуном действительно стоит Бюро?» Мысль позабавила Фраффина. Или один из Галактических Покупателей?
Режиссер прочистил горло.
— Нет. Извините.
— Возможно, я обидел вас?
— Нет. Мое решение продиктовано чувством самосохранения. Работа — наш ответ року чемов.
— Ах, эта скука, — пробормотал Келексель.
— Точно, — сказал Фраффин. — Открой я двери всем скучающим особам, у которых достаточно денег, чтобы заплатить, все наши проблемы тут же умножатся. Только сегодня я уволил четверых за деяния, которые стали бы обычным делом, нанимай я людей таким способом, который вы предлагаете.
— Уволили четверых? Боги Охраняющие! Что же они натворили?
— Намеренно опустили экраны, позволив туземцам увидеть их. Хватит с нас и того, что такое постоянно происходит по воле случая.
«Каким честным и законопослушным он пытается выглядеть, — подумал Келексель. — Но ядро его команды проработало с ним слишком долго, и те, кто уходит — даже уволенные, — не будут болтать. Здесь творится что-то такое, что не укладывается в рамки закона».
— Да, да, разумеется, — сказал он вслух, приняв слегка напыщенный вид. — Нельзя же брататься с туземцами оттуда, — он указал большим пальцем вверх, по направлению к поверхности. — Естественно, это незаконно. И чертовски опасно.
— Повышает уровень невосприимчивости, — сказал Фраффин.
— Должно быть, ваша исполнительная бригада не скучает.
Фраффин позволил себе нотку гордости, сказав:
— Я посылал их менее чем за миллионом невосприимчивых на моей планете. Я позволяю туземцам самим убивать друг друга.
— Единственный выход, — согласился Келексель. — Держаться подальше от всего этого так долго, как только возможно. Классический метод. Вы по справедливости известны успехом в этом деле. Я хотел, чтобы мой сын поучился у вас.
— Извините, — сказал Фраффин.
— Так вы точно против?
— Точно.
Келексель пожал плечами. Бюро подготовило его к категорическому отказу, но сам он не был вполне готов. Он надеялся разыграть маленькую партию переговоров.
— Надеюсь, я не обидел вас, — сказал он.
— Конечно же, нет, — ответил Фраффин. И подумал: «Но предостерег».
Он целиком и полностью согласился с подозрениями Инвик. Что-то такое было в поведении этого Келекселя — какая-то внутренняя напряженность, не соответствовавшая внешней маске.
— Рад этому, — сказал Келексель.
— Я всегда стараюсь быть в курсе мировых коммерческих цен, — сказал Фраффин. — Удивительно, что вы не предложили мне продать весь холдинг целиком.
«Ты считаешь, что я допустил промах. Болван! Преступники никогда ничему не учатся».
— Мои владения слишком многообразны и требуют от меня чересчур много внимания, — сказал Келексель вслух. — Разумеется, я мог бы решить выкупить у вас дело и передать моему отпрыску, но я совершенно уверен, что он испортил бы его, разрушил безвозвратно. Я не могу навлечь на себя такой позор, понимаете?
— Возможно, есть альтернатива, — сказал Фраффин. — Обучение, затем подача заявления по обычным каналам…
Келекселя готовили и натаскивали на выполнение этого задания очень долго, даже по меркам чемов. В Главенстве и Бюро были люди, которые питали подозрения, и они очень переживали, что никому до сих пор не удалось вывести Фраффина на чистую воду. Теперь Фраффина выдавало его поведение, хитрые увертки и тщательный выбор слов, сложившиеся в твердую уверенность Расследователя. Здесь творилось беззаконие, но это не было ни одно из тех преступлений, в которых они подозревали Фраффина и которые обсуждали. Где-то в его частных владениях таилось опасное нечто — зловонное и крайне неприятное. Что же это могло быть?
— Если будет позволено, я буду счастлив изучить вашу деятельность и дать моему отпрыску дельный совет, — сказал Келексель. — Он будет рад слышать, я уверен, что великий Режиссер Фраффин оказал мне эту маленькую любезность.
Про себя же он подумал: «Каково бы ни было твое преступление, я раскопаю его. А когда мне это удастся, ты заплатишь, Фраффин, ты заплатишь за это точно так же, как любой другой злодей».
— Что ж, хорошо, — сказал Фраффин. Он ожидал, что после этого Келексель оставит его в покое и уйдет, но тот остался, противно шаря глазами по рабочему столу.
— Еще один вопрос, — сказал Келексель. — Я знаю, вы со своими созданиями достигли довольно-таки сложных и уникальных результатов. Предельная осторожность, точное управление мотивами и насилием… Просто интересно знать: это ведь очень медленная работа?
Кажущаяся невежественность вопроса разъярила Фраффина, но он ощущал в нем предупреждение и помнил предостерегающие слова Инвик.
— Медленная? — переспросил он. — Что слово «медленно» означает для людей, привыкших иметь дело с вечностью?
«Ага, Фраффина можно спровоцировать, — подумал Келексель, читая на лице Режиссера признаки обуревающих того чувств. — Это хорошо».
Он сказал:
— Я просто думал… Не решаюсь высказать предположение… но разве медлительность не сравнима со скукой?
