чутье, если жизнь постоянно преподносит сюрпризы?», — задавала я Летти совершенно риторический вопрос где-то месяц назад.
«Считай, дорогая, что ты научилась адекватно реагировать и всегда выбирать наименьшее зло. Ах, да, еще отличать его от добра. И ты куда мудрее меня. Ты не взламываешь окружающим мозг этим уникальным знанием, — отвечала подруга уже на следующий день.
Однако разговор с Бекки поднял со дна души беспокойство, которое я усиленно прятала ото всех, даже от себя. За эти годы мы с Родериком не стали ближе друг другу, не стали одним целым, хотя и любовь никуда не делась.
Конрад так и не открыл сознание, чтобы я могла отслеживать его состояние и улавливать моменты, когда он на грани и жизни смерти. А они, — эти минуты, а иногда и целые дни — по-прежнему случались. Я узнала, что такое быть второй половиной боевого темного мага, который несколько раз в год участвовал если не сражениях, то в серьезных стычках.
Это если забыть про покушения и вызовы на магдуэли. Он тщательно скрывал, когда угрозе подвергалась я или кто-то из семьи. Эта информация доходила до меня случайно, обрывками. Он сдержал свое невысказанное обещание и не заставлял меня торчать на всех приемах и торжественных мероприятиях.
Чувствовала ли я себя от этого счастливее? Да. Я продолжала заниматься любимым делом, и на него хватало времени. Считала ли я себя хорошей женой? А вот этот вопрос я предпочитала игнорировать.
Живот слегка потягивало. Я почти не сомневалась, что это новая, такая долгожданная беременность. После второго сына я полностью восстановилась. Возможно, это моя последняя попытка родить девочку. А Родерик будет снова ждать мальчика, потому что наш Эдуард, — мы пока это скрывали — взял у меня мой дар.
У меня родился мальчик-Светоч. Большая редкость, мое великое счастье и еще один повод ощущать себя виноватой.
Арчибальд, сын Стефана и Стеллы, в свои почти шесть, уже несколько раз выплескивал тьму. А это значило, что Конрады должны замкнуть и вторую «двойку». Король не обсуждал этот вопрос со мной, но какие у него останутся варианты, если от законной супруги еще один темный сын не родится?
Я выругалась. Зря я дала себе зарок перестать ругаться на аллейском. Летти все равно его не сдержала.
— Мама, мама, я к тебе. Почему я опять один? Включай ночник, хочу волшебных светлячков.
Эдуард перебежал из соседней комнаты в родительскую спальню. У него отцовские вихры и мои глаза.
Ему четыре с половиной, но нет такой ночи, чтобы он не проснулся и не пошел искать меня. Привычно уложила его рядом, зарылась носом в завитки на шее. Никто так не успокаивал, как родной малыш.
Как там Родерик? Если верить сводкам и генералу Бертраму, они застряли в горах на соседнем континенте. Должны вернуться на этой неделе. Я запрещала себе переживать. Последнее письмо от мужа было утром. Он жизнерадостно описывал, как встретил неизвестное в Фересии парнокопытное и как они пытались приготовить его на костре.
Король прекрасно умел морочить голову, потому что знал, что я могла рвануть искать их там... Не поручусь, что он не лежит сейчас раненый в палатке и не смотрит на те же самые звезды, на которые сейчас смотрю я.
— Родерик, — вздохнула я и не заметила, что вслух.
С тонким звоном хрусталя, переходящим в свист, над кроватью вспыхнула, а затем расцвела черная бархатная роза. Она рассыпала вокруг лепестки: они застревали наверху, не падая и продолжая благоухать. При этом бутон оставался все таким же полным и роскошным.
Брачные браслеты на руках мигнули. Записка оказалась не на столе, а прямо в кулаке:
— Нахаленка, спи, не переживай. Я чуть задержался, тут большая разница во времени. Завтра буду дома. Поцелуй мелкого. Люблю тебя.
Всех остальных тоже.
Эпилог II
Еще через шесть месяцев
На завтра в Фересии назначен большой праздник. Тахия все-таки сдалась. Нет, не под огнем и мечом, а под постоянным давлением и угрозой масштабной войны. На престол взошел племянник правителя, который согласился ратифицировать границы на условиях Родерика. Нашему королевству отходили несколько больших форпостов и один крупный порт.
В столичном дворце вечером должны были встречать прибывающего из Тахии короля со свитой. Однако Родерик не ждал меня на этой церемонии. Позади семь месяцев непростой беременности. Начинался восьмой, и сегодня в Гретхеме проходил аттестационный экзамен в старшие классы.
Муж попросил не разрываться на части, а ждать его дома, то есть в школе. После короткого празднования герой Фересии собирался отдыхать в тишине. Парк за окнами разросся и окочательно превратился в лес.
В отличие от второй беременности, когда я носила Эдуарда, сейчас все проходило иначе. Я психовала от любой мелочи, и, чтобы мой настрой не мешал ученицам, экзаменом в конченом итоге руководили Грета, Мэри и Белинда. Я только подписала ведомость.
Идея сделать мужу сюрприз, с одной стороны, мне нравилась, а с другой — нервировала. Появиться на людях без предупреждения, увидеть неудовольствие в глазах тех приближенных Его Величества, кто меня недолюбливал, считая надменной эгоисткой… Находились и такие. За эти годы в качестве королевы я постоянно сталкивалась с тем, что служение короне каждый трактовал, как ему ближе.
Зазвучала валторна. Не привлекая к себе внимания, я вышла из-за занавеса за троном. Пришлось присесть на мягкую подушку на его подлокотнике. Платье, струящееся книзу и переходившее в шлейф, сидело превосходно и подчеркивало потяжелевшую грудь, а вот живот мешал. Плохо, что он мешал не только стоять, но и сидеть.
По-моему, он почти в два раза больше, чем с Эдуардом или Дейвом на этом сроке. Но Родерик каждый раз успокаивал — как и все целители, включая приглашенных. Он соблюдал данное мне обещание — не называл пол ребенка.
Богиня, как же мне не хватало Бекки. Ее заскоков, проказ, бесконечного ворчания. Потоков бодрящей энергии, которые смывали прочь все дурное и неприятное. Было все-таки похоже, что и Дейву без нее плохо. С ее отъездом сын стал мрачным и серьезным. И еще научился делать записи на голограммер, используя лишь небольшие носимые артефакты. Каждый вечер отчет о том, как он провел день, отправлялся на Элидиум.
Грохнули фанфары. Взвилась флейта. Из портала в центре зала вышли Его Величество в походной одежде и чуть позади — командующий Бертрам. Одного взгляда на Родерика хватило, чтобы понять, как он устал. За плечами как минимум бессонная ночь и несколько магических поединков.
В течение года после гибели Стефана муж проверял, как поведет
