class="p1">
— Нравится? — спросил он, прерывая звенящую тишину.
От ужаса лишился дара речи и теперь просто стоял столбом, прижимаясь к дверному проему.
Рид достал из-за спины ручную циркулярную пилу, которую от шока не заметил поначалу, и от одного вида которой меня бросило из холода в жар. Мне сразу бросилось в глаза то, что диск пилы был кое-где покрыт ярко-красными пятнами. Рид опустил взгляд вниз на изрезанное тело, не выпуская свой жуткий инструмент, орудие убийства, из рук.
— Он сладкий. В меру жесткий. Как я люблю, — с вожделением прокомментировал он. Не сводя безумный взгляд со своей жертвы, Рид включил пилу и, скривившись в отвратительнейшей ухмылке, медленно срезал целую мышцу с кости мертвого пациента, взяв ее во вторую руку. Почувствовал, как трясется челюсть. Рид посмотрел на мое наверняка бледное от созерцаемого ужаса лицо и вытянул правую руку вперед, направив диск пилы в мою сторону.
— Ты следующий, доктор, — со вкусом проговорил он и, не отрывая звериного взгляда от меня, резко запустил в рот срезанное мясо, вгрызаясь в него и рыча.
С трудом подавил подступивший приступ тошноты, даже зажав рот рукой. Казалось, пол уплывает у меня из-под ног… Вместо того, чтобы делать что-то, я почему-то стоял и непонятно чего ждал…
Хорошо знал этого пациента, и он тоже меня узнал. Рид лежал в мужском отделении в то время, когда работал там. Мне было отлично известно, что этот человек крайне жесток и антисоциален, и что он может создать огромные проблемы в минуты своего кататонического возбуждения. Никто из санитаров не рисковал возить его куда-либо в одиночку, даже в то время, когда он пребывал в состоянии ступора, лишь однажды осмелился вывезти его один в ванную и то только потому, что Рид находился в бессознательном состоянии. Он был без преувеличения самым опасным и неуправляемым пациентом из всего отделения — даже с Морганом было гораздо меньше проблем, — но только теперь осознал, насколько ужасен был Рид на самом деле.
Словно желая шокировать меня еще сильнее, обезумевший вконец пациент принялся вгрызаться в ногу убитого человека, разрывая зубами остатки его мышц и отрывая их от красных от крови костей, при этом рыча, как хищный зверь.
Только тут, наконец, пришел в себя и, ничего не соображая, бросился бежать, как мог, не обращая внимания на боль в ногах, в сторону открытой вентиляционной шахты. Пока у него была в руке циркулярная пила, нельзя было даже пытаться связываться с ним.
Позади себя услышал отчаянное: «Мясо мое!» Это был даже не Морган с ножом… Подбежав к вентиляционной шахте, подпрыгнул, ухватившись за ее край, и быстро подтянулся на руках. Оказавшись внутри, сразу пополз вперед. Мне оставалось только надеяться, что пациент не полезет наверх за мной.
— МОЙ! ТЫ МОЙ! — донесся до меня озлобленный крик, но по тому, как он отдаляется, понял, что Рид не стал преследовать меня.
Только когда прополз по шахте не меньше пяти метров и убедился, что опасность вроде миновала, позволил себе остановиться и обдумать увиденное. Жуткое зрелище Кэссиди, отрывающего зубами человеческое мясо от костей, стояло у меня перед глазами, не желая исчезать. Сердце буквально выскакивало из груди.
«Он каннибал… он каннибал, — немея от ужаса, подумал, смотря в открывшийся внизу проход в очередной коридор, — вот о каком мясе он говорил все это время… А я уговаривал его поесть, кормил с ложки… Господи, не бросай меня, прошу!»
Спрыгнул вниз, понимая, что залезть обратно уже не получится, и очутился в узком коридоре. Справа от меня располагалась небольшая комнатка, которая, скорее всего, служила кабинетом кому-то из докторов, и дверь в которую была сорвана с петель. Следующая находилась аж в конце коридора. Но не успел решить, что делать дальше и куда идти, как дальняя дверь резко открылась, и в коридор выскочил разъяренный пациент Рид, вооруженный своим страшным инструментом.
В ужасе осмотрелся и понял, что сам загнал себя в ловушку: единственный путь мне перекрыл этот безумец.
— Накорми меня! — завопил Рид и побежал на меня, выставив вперед свою визжащую пилу…
Понял, что бежать мне попросту некуда — комната, располагавшаяся справа от меня, была очень маленькой, и спрятаться там было негде. Этот же коридор был слишком узким — если бы попробовал пробежать мимо Кэссиди, он с легкостью разрезал бы меня своей пилой пополам…
— Стой! — смотря прямо в его сверкающие гневом глаза, прокричал, уже приготовившись бежать в единственную
