следующее утро я еще лежал в постели, – рассказывал старый Арман Рессет, – как вдруг в мою комнату ворвались полицейские, и я узнал, что вдова Нуар убита. А так как меня видели у нее последним, то подозревали, что это преступление над благородной, доброй и, к несчастью, богатой вдовой совершил я. Меня повели в тюрьму, и там нашли у меня окровавленный платок с меткой вдовы. После сравнения этого платка с теми, что находились в комоде вдовы, меня обвинили в зверском убийстве.
Каждый раз, когда старик Рессет рассказывал свою историю, им овладевало сильное волнение.
– Судьи мои признали возможность рокового стечения обстоятельств и заменили смертную казнь пожизненной ссылкой на галеры. Мать моя умерла от горя, а братья стали стыдиться своего имени. И вот уже двадцать лет томлюсь я в остроге, и, хотя мне всего сорок, все считают меня стариком!
– Ведь, наверное, несчастный Арман, здесь есть еще так же несправедливо приговоренные люди? – спросил Фукс. – Я не хочу говорить о себе, но поверьте, настоящие преступники свободно прохаживаются, радуясь своим злодеяниям, между тем, как мы, несчастные, должны томиться в цепях.
– Вы правы, – согласился Арман.
На следующий же день Фукс не преминул воспользоваться доверием старика и завел с Рыжим Эде разговор по-немецки, так как Арман не понимал этот язык.
– В одну из следующих ночей цепь, связывающая нас, будет распилена! – сказал Фукс. – Освобождение близко!
– Но куда мы направимся? – спросил Рыжий Эде, все еще слишком живо помнивший о наказании двух пойманных беглецов.
– Предоставь мне обдумать это. Мы воспользуемся днем Наполеона, когда все смотрители будут так же, как и в прошлом году, мертвецки пьяны.
– Ты думаешь бежать сухим путем? – спросил Эде.
– Нет, водою!
– А если нас вернут?
– Лучше смерть, чем еще пять лет в этом остроге, – произнес Фукс.
– Но ведь день Наполеона уже на носу!
– И слава Богу! Я все уже обдумал и все приготовил.
– По прибытии в Париж мы будем свободны, а там примемся за поиски того, кому мы обязаны этим пятилетним заключением.
– Он должен умереть! На этот раз он не избежит моей руки!
– А сначала надо погубить его дочь! – воскликнул Эде, когда галера уже подходила к бассейну.
Когда негодяям меняли цепь, Фукс поднял с пола и спрятал длинный кусок железа. Через несколько недель ему удалось сделать на нем зазубрины, и по ночам, когда все каторжники, утомленные тяжелой дневной работой, погружались в крепкий сон, он под стрекот древесного жучка, бред кого-либо из спящих или позвякиванье чьей-нибудь цепи стал подпиливать кольцо цепи, соединявшей его с Эде. Фукс выбрал для распила место, прикрытое другим кольцом, так что его никто не заметил. Вскоре приготовления достигли цели – одного небольшого напряжения пилы было достаточно, чтобы цель распалась на две части.
Настал день Наполеона. Когда каторжники разошлись по своим камерам, смотрители безмятежно предались попойке, тем более что губернатор и инспектора были на пирушке у коменданта в одном из отдаленных строений.
Фукс и Эде, ожидавшие с нетерпением желанной ночи, легли вместе с товарищами на свои нары и притворились крепко спящими.
Когда Фукс убедился, что все уснули, он осторожно коснулся руки Рыжего Эде, давая ему понять, чтобы тот оторвал несколько полосок от своего одеяла, пока он допилит кольцо.
Темная и бурная ночь благоприятствовала плану беглецов. Камера была погружена во мрак, буря заглушала скрежет пилы, треск разрываемой ткани, звон привязанных к ногам цепей, для чего и понадобились полоски одеяла.
Было около полуночи, когда товарищи, пять лет связанные друг с другом, почувствовали, что могут двигаться независимо друг от друга.
– Если посчастливится и мы попадем ко времени отлива, то мы спасены, – шепнул Фукс Рыжему Эде. – Следуй за мной, только тихо и осторожно.
Фукс, прислушиваясь, сделал несколько шагов. Цепь, привязанная к ногам, конечно, мешала двигаться, но остановить таких людей, как Фукс, это не могло.
Эде последовал за Фуксом. Беглецы осторожно дошли до двери; она никогда не запиралась на ключ, а в этот вечер даже была отворена настежь, чтобы смотрителям было слышно, что происходит в камере. Заметив это, Фукс не мог не улыбнуться, и еще больше обрадовался, когда при свете лампы, освещавшей лестницу и коридоры, увидел плащи смотрителей, висевшие на стене.
Фукс поспешно схватил один из плащей, Рыжий Эде последовал его примеру, и, закутавшись в них, беглецы скрыли свои яркие острожные одеяния.»
Преступники вышли из тюрьмы, темная ночь сулила успех их безумно смелому бегству. Они имели в распоряжении пять часов, пока не откроется их бегство, за это время Фукс надеялся быть уже далеко. Больше всего его беспокоила пестрая одежда и кольца на ногах. Он поспешно направился к бассейну, который с портом был соединен каналом. У лестницы, что вела к воде, стояло несколько лодок.
– Чего ты там не видел? – раздраженно спросил Эде. – Ты что, не знаешь, что ворота в стене открыты для лодок только днем?
– Я знаю это, но, если счастье на нашей стороне, мы переберемся через эти ворота, не замочив носа.
Фукс достиг воды. Радостный возглас свидетельствовал, что надежда его оправдалась:
– Отлив! – с облегчением воскликнул он. – Значит, между поверхностью воды в канале и низом ворот образовалось пространство фута в два вышиной, чего вполне достаточно, чтобы мы проскочили в этой плоской лодке.
Рыжий Эде, отдавая должное сообразительности своего товарища, осторожно, чтобы не производить плеска, последовал за ним в лодку.
– Мы чему-нибудь да научились за эти пять лет, – Фукс взялся за весло, подав другое своему напарнику. – Все, оказывается, имеет хорошую сторону, вперед! Ветер благоприятствует нам, так что через час мы будем уже далеко от проклятых стен этого чертова гнезда, где нам пришлось-таки поработать по милости проклятого князя Монте-Веро.
Лодка бесшумно скользила по каналу. Вблизи не было видно ни одного часового; повсюду царила мертвая тишина. Наконец, перед ними предстала высокая стена с крепкими железными воротами, которые отпирались только днем, а ночью постоянно были заперты.
Во время прилива вода здесь бывала так высока, что на несколько футов покрывала створки, а во время отлива образовывала промежуток, которым Фукс и рассчитывал воспользоваться.
– Долой весла! – приказал он глухим голосом. – Ложись на дно лодки.
Они счастливо проплыли под воротами – теперь свобода была близка. Однако находились они теперь на виду у Тулонского порта. Фукс предвидел возможную опасность. Их еще окружали укрепления. С одной стороны, невозможно было бежать, не будучи замеченными из порта, с другой – перед ними находились хорошо укрепленные и охраняемые шканцы.
Войти в город через ворота и пуститься по
