К счастью, сестру до эксперимента не допустила Меридит: дисьим детям играть в азартные игры не положено до достижения совершеннолетия, это очень строгое правило, вроде бы даже имеющее магическое подкрепление. А кальдорианцы…
С кальдорианцами было не все так просто. Они-то с озера не отлучались. Для них-то ничего не изменилось, все шло по-старому. И прежде не особенно общительные, сторонившиеся иноверцев юноши за время ожидания сделались замкнутыми до угрюмости. Они целыми днями пропадали в лесу под старым предлогом обхода территории, причем ходили порознь, видно, повздорив между собой. Возвращались под вечер, продрогшие и уставшие, ели плохо, спали беспокойно.
Рагнар, по доброте душевной, хотел прекратить их бессмысленные вылазки, но юноши проявили несвойственную им настойчивость, и рыцарь плюнул: «Делайте, что хотите! Чем бы дитя ни тешилось…» Остальные же и вовсе не вмешивались, потому что — с какой стати? Не маленькие, способны сами за себя отвечать. Охота мерзнуть и простужаться — кто бы возражал! Пусть мерзнут, пусть болеют, это дело личное, в бою от них все равно проку нет. «Возможно, физические страдания помогают легче пережить крушение духовных идеалов» — так рассудил для себя Аолен. А другие на эту тему и не думали даже…
Из дневника Хельги Ингрема
Почему-то принято считать, что демоны обладают даром предвидения. Не знаю, возможно, это мнение справедливо в основе своей, но ко мне оно никоим образом не относится.
Каждый день я явственно чувствую: вот сегодня, сегодня начнется! Придет роковой час! И надо ли говорить, что он, час этот, наступать и не думает? Всем моим предчувствиям грош цена в базарный день. Досадно.
Идут шестые сутки со дня нашего возвращения из Дрейда. Ильза уже перестирала все, что могла, даже походные мешки (явное, на мой взгляд, излишество), а перемен никаких. Времени прорва — впору садиться диссертацию писать. Чернил мало, вот беда. На дневник хватило бы. Впрочем, если кончатся — наведаюсь в другой мир, раздобуду там. Макса навещу или Инолге нервы попорчу… Мне нравится над ним издеваться, видимо, таким недостойным образом проявляется сущность убийцы. Не знаю, следует ли мне сдерживать ее низменные устремления или, наоборот, дать волю естеству? Надо посоветоваться с Аоленом, когда никого не будет рядом…
Да, жизнь моя в последние недели стала очень сложной и запутанной. Но случаются в ней и светлые моменты. К примеру, Орвуд с Рагнаром наконец-то утратили интерес к игре в кости, снова взялись за карты. Кальдорианцы больше не путаются под ногами, бродят где-то поодаль. Рагнар сходил на охоту — еды у нас, видите ли, маловато осталось! — а вернулся ни с чем. Оно и понятно: местность насквозь проклятая, кто станет тут водиться по доброй воле? Лес совершенно мертвый, ни следа на снегу, даже мышиного. Вороны и те не каркают, хотя им никакое зло не страшно, в самых жутких местах встречаются. А здесь — нет!
Или не в магии причина, а в сильных холодах? За несколько морозных дней Вдовье озеро покрылось льдом, Балдур бродит по нему в поисках могилы и жалуется, что работать сложно — мешает повышенный силовой фон. И ругает он этот фон на чем свет стоит, а я тихо радуюсь. Потому что не будь его, этого фона, маскирующего наши астральные проекции, такой опытный колдун, как Балдур, непременно сообразил бы, отчего никто из нас не может выиграть в кости. И наверняка не догадался бы смолчать, рассказал всем. Тогда наступил бы для меня личный, индивидуальный конец света! Ужас, ужас! Страшно представить! Энка жизни не даст… И Рагнар спасибо не скажет. Меридит по шее надает… Орвуд! Про Орвуда-то я забыл! Катастрофа!
О! Притчу вспомнил! Ванедскую.
Короче, жила в одном сайрате глупая дева. Вот сидит она и плачет. Подходит к ней сестра и спрашивает: «Чего ты, сестра моя, плачешь так горько?» А та отвечает: «Как же мне не плакать? Вот скоро выйду я замуж, родится у меня сынок, назову его Фыртах-ве. Вдруг выйдет он за ворота — а тут мимо наш дракон Туоп летит. Задел задней ногой — и нет моего Фыртах-ве! Вай-вай, горе-горе!» Села сестра рядом, стали на два голоса плакать. Потом другая сестра вышла, мать, тетка, бабка… Все сидят и плачут: «Вай-вай! Бедный Фыртах-ве!» Наконец отец плач услышал и спрашивает, в чем дело. Говорит ему глупая дочь: «Вот скоро выйду я замуж, родится у меня сынок, назову его Фыртах-ве, в честь дедушки Зартаха. Вдруг выйдет сынок за ворота — а тут дракон летит. Зашиб задней ногой насмерть! Нету моего Фыртах-ве! Ой, горе-горе!» А отец на это и говорит: «А ну, цыц, дуры бабы! Нечего слезы лить, похороним как мужчину!»
Ну точно про меня притча!
Из дневника Хельги Ингрема
(по прошествии трех дней)
С утра началось в нашем глухом краю какое-то шевеление. Не в физическом мире — в астральном. Источник и природу его я понять не умею, но кажется мне, будто кто-то за нами наблюдает. В смысле не конкретно за нами, а за местностью в целом. Причем к лордам этот таинственный наблюдатель отношения не имеет, такое у меня… предчувствие, что ли? Впрочем, всем известно, какова цена моим предчувствиям. Полагаться на них нельзя, возможно, это лишь игра заскучавшего воображения. Однако осторожность не помешает, решили мы, и не пустили Годрика и Спуна в их традиционный обход. Оба очень недовольны, сидят по углам, надутые, как аттаханские сурки. Смотреть тошно…
Ожидание утомляет всегда, но ожидание напряженное — в особенности. Я решил стереть с лица охранный знак, нанесенный Балдуром. Пусть маг лордов снова меня вызовет, хочу поговорить с ним по-хорошему, на трезвую голову, предупредить об опасности. Весь день сижу, жду — не вызывает, гад! А ведь до этого несколько раз пытался, Балдур это ясно чувствовал, а я — нет. Плюнул, наверное. Понял, что не получается, и решил больше не связываться. Досадно!
О! Опять астрал дернулся! Да так, что я даже подпрыгнул, и Энка обозвала меня припадочным! Может, это начал пробуждаться дух Карола?
Нет, не может. Так говорят Балдур с Аоленом: дух не восстанет прежде, чем будут совершены специальные ритуалы (с применением наших невест). Почему они в этом так уверены? По-моему, от духов следует ожидать чего угодно. К примеру, наш Царь Народов восстал без всякого ритуала. Мы просто провалились в его могилу и все… Или это и был необходимый ему ритуал? Трудно судить о том, в чем ни демона не смыслишь. В любом случае надо быть настороже.
Орвуд считает, что пора нам продумать линию поведения, согласовать, как будем действовать, когда оно начнется. Но у наших дам один ответ: война план покажет. И Меридит, и особенно Энка не любят ничего загадывать заранее, говорят, дело обязательно пойдет наперекосяк. Я для себя пока не решил, чья позиция вернее, потому помалкиваю. Но планы обдумываю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
