сын рождается только для того, чтобы укрывать матушку одеялом. А потом в один год он узнал, болтая со своими друзьями, что все остальные семьи отличаются от их. Вернувшись домой, он серьезно поговорил с матушкой о том, как отныне должна быть устроена их семья. Его мать снова почесала нос и сказала, что на Небесах все сыновья просыпаются среди ночи, чтобы укрыть одеялом своих мам. Что смертные знают о небожителях!
О, и было еще кое-что. Кое-что очень, очень важное. Бай Гуньгунь уже не помнил, когда именно он в первый раз узнал, что у детей в мире смертных есть не только матушка, но и отец. После того как один из его близких друзей спросил, где его отец, он пришел домой и задал этот вопрос матушке. Его матушка как раз сушила кукурузные початки во дворе. Когда она услышала его вопрос, пучок кукурузных початков выпал у нее из рук и ударил ее по ноге. Она стерпела боль и натянуто улыбнулась ему.
– Я родила тебя одна. У тебя нет отца.
Он подбежал к ней на своих коротких ножках, чтобы помочь растереть пострадавшую ступню.
– Но у всех моих соучеников есть отцы, – удивился он.
Голос его матушки прозвучал немного отстраненно:
– Это потому, что мы небожители. У маленьких небожителей есть только матери, но нет отцов.
Бай Гуньгунь чувствовал, какое-то несоответствие, но не мог дознаться до правды. Он мог только спрятать свои подозрения в глубине души. Он искренне хотел, чтобы взрослые на Небесах не ссорились с детьми из-за пирожных, чтобы взрослые там вставали и укрывали детей одеялом и чтобы у маленьких небожителей тоже были отцы. Будь это так, у него тоже был бы отец. Бывали мгновения, когда он задумывался, как бы выглядел его отец, если бы он у него тоже был. Он брал за образцы родителей своих друзей. За исключением внешности, отцы, казалось, превосходили матерей во многом. Если бы у него был отец, он, конечно, готовил бы лучше, превосходно владел мечом, просыпался бы вовремя и никогда бы не сбрасывал одеяло. Но это были заветные мысли только самого Бай Гуньгуня. Ими он с матушкой не делился.
Их жизнь в уединении была праздной. Птицы слетались в ущелье по ночам, вокруг зеленели горы, а высоко в небе сияла луна. Хотя это место не было так удивительно, как мир бессмертных, в нем была своя умиротворяющая красота. Когда Фэнцзю размышляла о том, сколько еще лет они могут прожить здесь, она вдруг почувствовала жжение в груди.
Она вынула конверт, данный ей дедушкой. Как только она открыла бумагу, то обнаружила, что тетя Бай Цянь снова написала ей.
Бай Цянь часто писала ей за эти два столетия. Первое письмо она написала на ее втором месяце пребывания в мире смертных. Тетя сообщала, что через семьдесят три дня Дун Хуа наконец-то явился в Цинцю за ней. Наверное, он думал, что она все еще там. Бай Чжи не смог остановить его и впустил. Но конечно же, он ее не нашел.
Говорили, лицо владыки сделалось действительно неприглядным, но у Бай Чжи оно было ничуть не лучше. Он холодно сообщил Дун Хуа:
– Владыка слишком высокопоставлен, семье Бай изначально не стоило пытаться до вас допрыгнуть, но Фэнцзю была слишком упряма. К счастью, она наконец очнулась и поняла, что ей не подобает делить мужа с принцессой клана демонов. Она желает с вами развестись. Пожалуйста, дайте ей развод.
В лице Дун Хуа не было ни кровинки, но он все же смог спокойно ответить:
– Сяо-Бай не могла так сказать.
В этот момент высший бог Чжэ Янь принес в Лисью пещеру вино из цветков персика. Заметив сгустившееся в воздухе напряжение, он вежливо заметил:
– Ладно-ладно, позвольте мне сказать пару честных слов. Фэнцзю действительно ничего не говорила о разводе. Но она все же задала мне вопрос: «Почему он продолжает мне лгать? Потому что думает, я такая глупая и меня легко обмануть?» Когда ты пожелал ее, ты изображал любовь, а потом, когда понял, что она тебе больше не нужна, выкинул. Она сказала, что очень устала и не хочет тебя видеть.
Чжэ Янь развел руками:
– Конечно, это немного похоже на слова обиженного ребенка, но, знаешь ли, уже на следующий день она собрала вещи и ушла. Даже я не видел ее с тех пор.
Говорят, когда владыка его дослушал, из лица его исчезла вся человечность.
Когда Фэнцзю получила это письмо, она загорала во дворе.
Семьдесят три дня. Она на мгновение замерла, затем написала ответ, спрашивая тетю, исцелилась ли Цзи Хэн из клана демонов от ее смертельной болезни и находится ли в настоящее время Зеркало Чудесных цветов с Седьмого неба в клане алых демонов.
Много лет спустя тетя ответила ей одним-единственным словом: «Да».
Какое-то время Фэнцзю пристально вглядывалась в это единственное слово и думала, что владыка действительно строг в делах. Он должен был сначала позаботиться о Цзи Хэн, прежде чем отправиться на ее поиски. Неужели она настолько забыла о стыде в прошлом, что он решил, будто она останется на месте и будет ждать его?
Посидев некоторое время в задумчивости, она поняла, что правда запуталась. Она уже ушла, так почему же думает об этих пустяках?
С тех пор она никогда не отвечала, когда ее тетя упоминала Дун Хуа в письмах.
К счастью, ее тетя почти не писала о нем. Только раз она вскользь заметила, что Дун Хуа, возможно, узнал о ее пребывании в мире смертных.
Высшую богиню Бай Цянь подход владыки восхитил. Она сказала, что когда он не смог найти ее в Цинцю, то сразу же возвратился на Небеса и вытребовал у Небесного владыки два приказа, а после велел старейшинам доставить их вместе с нефритовым знаком Рассветного дворца в клан демонов и клан темных. Как только семь демонических владык и темный владыка Ли Цзин получили его указы, они сразу же взялись за ее поиски. Бай Цянь понятия не имела, что именно было написано в тех указах.
Владыке, казалось, было плевать, что все четыре моря и восемь пустошей узнают о том, что он потерял жену. Он развернул такие обширные поиски. И вскоре они принесли плоды. Потребовалось всего сто восемьдесят лет, чтобы перетрясти весь мир.
Но когда он обшарил весь мир бессмертных и не нашел никаких ее следов, он, разумеется, задумался о том, куда она исчезла.
Бай Цянь рассмеялась в своем письме, сказав, что, даже если владыка
