— Спрашивай.
— Ты видел бартамцев, почтенный? — Блейд подвинул к старику поднос с фруктами.
— Да. На берегах Фар’лона, Небесного Озера, в месте, куда приходят их караваны, чтобы обменять золота на силангутские шелка.
— Какие они? Что за люди?
— Разные, — Хирам пожал плечами. — Одни походят на тебя, другие — на меня, третьи — на рыжего, твоего слугу. Бартам — это не страна, не государство; это земля, обширная и обильная, в которой много стран и много правителей… И, как говорили мне, нет среди них единства, — добавил он, помолчав.
— Расскажи о Фар’лоне, — попросил странник. — Что это за место?
— За восточным пределом Силангута начинаются Огненные Земли, где жара сушит плевок раньше, чем он долетит до песка. За ними — плоскогорье, голое и каменистое, полтора ниррата высотой. На самом его краю лежит озеро, голубое, как небеса. Там — оазис, и туда приходят с запада люди из Конта Силангут, а с востока — люди из стран Бартама. Приходят для торговли и выгодного обмена. Мы не знаем дороги от озера на восток, они не знают путей от озера на запад. Каждый таит свое знание, и потому меж нами мир.
— Сколько нирратов до озера?
— Восемьсот. Очень тяжелая дорога! Надо знать, где источники воды, иначе в Огненных Землях не проживешь и дня. Надо знать верные приметы. Надо знать, как укрыться от бури. Надо знать, где лежат зыбучие пески… Только нашим ха’дро ведомы эти тайны.
— Если крабы придут в земли Силангута, они заставят ха’дро провести войска к озеру.
Хирам Тан покачал головой.
— Нет. Никто не может заставить ха’дро. Нас мало, и мы не открываем своих секретов чужим. Даже самому владыке Силангута!
— Люди становятся разговорчивыми под пыткой…
— Нет! Ха’дро — не обычные люди. Они умеют вызывать Корану… Каждый может умереть быстро и без боли.
— Каким образом?
Старец коснулся обнаженной груди.
— Остановить сердце, вот и все.
— Это ваша магия?
— Да, наша магия.
Они помолчали, потом Хирам сказал:
— Небольшой отряд с запасом воды доберется до Фар’лона, но целый караван или войско — нет. Надо брать с собой воду и надо знать, где тайные источники. Но в них воды немного, и потому люди и лошади приходят к Небесному Озеру мучимые жаждой, на последнем издыхании. А там — ловушка. Там — то самое место, что ты ищешь.
— Почему?
— Озеро велико, в нем хватит воды, чтобы напоить половину Бхиота. Но лежит оно, как я сказал, на самом краю плоскогорья, и к этому краю прорублен канал с бронзовыми вратами… — Внезапно старик замолк, придвинулся поближе к Блейду и тихо шепнул: — Теперь слушай внимательно, великий маг. Если раскрыть те врата, вода уйдет… быстро уйдет, не успеешь оглянуться… впитается в сухую землю… а на месте Фар’лона будет лишь лужа грязи… и минует много лет, пока подземные ключи вновь наполнят озеро. Ты понял?
— Понял, — ответ странника прозвучал так же тихо. — Но скажи, зачем это сделано? Канал и ворота, через которые можно спустить воду?
— Разве ты не понимаешь? Так порешили наши предки и предки бартамцев. Идут путники или мирный караван — ворота закрыты. Идет войско… ну, ты понимаешь…
— Значит, там стража?
— Тайная стража, два отряда, наши и бартамцы, в разных местах. И каждый может раскрыть створ… Даже ха’дро не знают, в каких пещерах запрятаны колеса и где идут от них цепи к воротам… И стражей тех так просто не увидишь!
— Ясно. — Блейд разлил в чаши рубиновую жидкость, выпил свою и поклонился старику. — Спасибо, отец. Теперь осталось только одно: расскажи мне о дороге из Силангута до Фар’лона, о тайных источниках, о зыбучих песках, бурях и всем прочем.
Старец улыбнулся.
— Ты хочешь сразу узнать то, чему меня учили много дней? Трудное дело! Но я постараюсь помочь тебе. Я произнесу Первое Наставление, где говорится о самом важном. Если ты чародей, то постарайся запомнить его сразу, хотя это свыше человеческих сил… А в остальном… а остальном пусть тебе помогут твоя магия и Найлам, наш Небесный Отец!
Странник кивнул, уверенный, что может положиться на свою память. Хирам, облизнув губы, сделал несколько глубоких вдохов, будто бы собирался нырнуть в воду, выпрямился и замер. Его силуэт смутно вырисовывался на фоне озаренного луной и звездами моря, и, кроме этих небесных огней, на просторной террасе не было других источников света — ни факела, ни масляной лампы, ничего. Как настоящие заговорщики, гость и хозяин предпочитали беседовать в темноте.
Внезапно Хирам откашлялся и начал негромким речитативом:
— В путь к Небесному Озеру Фар’лон иди от трех пирамид, что стоят в двадцати нирратах от великого города Ах Патар, хранящего восточные пределы Силангута…
Потом он запел. Это была стихотворная лоция, своеобразная монотонная и тягучая песнь-поэма, в которой отмерялись нирраты пути от источника до источника, от зыбучих барханов до твердых надежных песков, от одних приметных камней до других, от обелисков на курганах до тайных знаков на скалах, от русел пересохших древних рек до каменистых оврагов, в которых можно было переждать бурю. Блейд слушал, полузакрыв глаза, внимая неспешному повествованию, укладывая в памяти каждую строчку, каждое слово, каждую примету. Он словно видел этот путь — незримую дорогу в жаркой пустыне, что начиналась у трех пирамид к востоку от великого города Ах Патар и заканчивалась у большого чистого озера в горах, отражавшего небесную синеву. У озера Фар’лон, западни, ловушки!
Когда Хирам кончил, луна уже высоко стояла в темных небесах, и с просторов Сир-да потянуло прохладным ветерком. Старец поднял чашу, медленно выпил вино и неслышно опустил серебряный сосуд на ковер.
— Все! Теперь, с помощью богов, ты доберешься до Фар’лона! А там…
Он не закончил. С минуту они молчали, потом странник произнес:
— Кажется, ты собирался просить меня об услуге? Я слушаю, почтенный Хирам.
— Мой топор… ты отправил его далеко? Очень далеко? В чужие земли? В неведомые пределы? Может быть, прямо в царство Кораны? Или в Бартам?
— И это не исключено, отец, — Блейд был доволен, что темнота скрыла его усмешку.
— Я хотел бы попасть в Бартам, — сказал Хирам после недолгого раздумья, словно на что-то решившись. — Я могу очутиться в руках Кораны… быстро и безболезненно, когда сам того захочу… но если б перед этим повидать что-то новое… потешить свои старые глаза…
— Разве жизнь — не сон во сне? — произнес Блейд.
— Сон, всего лишь сон… Но сны бывают скучные, бывают интересные…
Странник собирался обсудить эту любопытную мысль, но тут из-за угла террасы долетели раздраженные голоса и лязг оружия. Кажется, у ворот бранились, и перебранка эта становилась все резче и грубее. Внезапно раздались быстрые шаги, по воздуху проплыл огонек масляной лампы, и взъерошенный Джеф поднялся по ступеням.
