по своему кабинету и ждала профессора Симонса.
Он спешил к ней, как только мог. Нельзя было оставлять Магиссу одну в такой ситуации — если вдруг король решит получить ответы немедленно, он должен быть рядом, чтобы предотвратить самое страшное. Только вот у Симонса ответов не было для Магиссы. Черт бы побрал этого Йеона! Сотворил такую выходку, когда вокруг происходила полная неразбериха! Полный негодования Элиас обшарил его комнату, кабинет… Да почти каждый закоукол необъятной академии, включая лабиринт. Йеона нигде не было. Он как в воду канул, испарился своим черным дымом без каких-либо объяснений, будто и правда был преступником. В это неспокойное время верить, что друг пошел по наклонной, хотелось меньше всего.
— Директор Нилан? — постучал Элиас в дверь на случай, если она была не одна, после чего сдержанно вошёл. Какое счастье, что никого больше не было в ее кабинете, и он мог спокойно все рассказать. Хотя о каком спокойствии могла быть речь? — Магисса, дела плохи, — не стал он тянуть. Элиас взволнованно подскочил к ней и заставил перестать расхаживать по кабинету. — Все указывает на Йеона. Он отвечал за тот участок лабиринта, где я нашел детей Зарийского и Хемстела. Сам он пропал, чтобы хоть что-то объяснить. Я послал людей на его поиски. Хуже всего ещё то, что пропавшие ученики с факультетов жречества и фехтования, ни одного с магического. Это тоже могут повесить на него, пока мы не найдем настоящего виновника. Проклятье! Этот идиот…
Элиас явно был на взводе, хотя сейчас все пребывали в таком состоянии. Он приложил все усилия, чтобы слухи о Йеоне не распространялись, но разве можно остановить стремительный поток воды? Ему нужно было успокоиться, чтобы эмоции не мешали соображать, что делать в сложившейся ситуации. Он не мог взвалить все на плечи одной Магиссы.
— Нам надо придумать, как успокоить всех, — уже тише произнес Элиас. — Потом бросим все силы на поиски учеников, а уже после будем разбираться, что там случилось с Ридмусом. Думаю, в таком порядке.
Чем больше говорил Элиас, тем сильнее злилась Магисса. Можно было даже заметить, как слабые электрические разряды мерцали в её кудрях, отчего волосы слегка вставали дыбом.
— Этот идиот… — прошипела она. — О чем он думал?
Значит, то, что говорил Зарийский, правда. Ридмус напал не просто на человека, а на ученика! Не просто ученика, а отпрыска богатенькой семьи! Еще и при свидетеле еще одного отпрыска. Йеон сейчас своими же руками закопал себя и свою расу!
— В первую очередь меня интересуют пропавшие ученики, — сказала Магисса, настрадавшись уже от этих избалованных сволочат, которые поджигают школу и насилуют менее обеспеченных, сидели у неё как кости в горле — Ридмус ей, если честно, был важнее. — Составь списки своих пропавших, и пусть Кир сделает то же самое. После, вызови ко мне Зарийского и Хемстел. Нет! Это сделай в первую очередь — не удивлюсь, если он уже пишет письмо своему папочке. Я преступника не буду укрывать, Элиас. — Она резко подняла глаза на ннего, тем самым говоря о серьёзности своих слов. Да и практика показывала, что Магисса беспощадна к преступникам. — Но только если у Ридмуса не было причин так сделать. До того, пока мы его не найдём, никто не должен знать о случившемся. И концы надо оборвать сразу со свидетелей.
— Я оставил с ними Эйхопа и Ирвинга. Первый вылечит, а второму я приказал никого не впускать и не выпускать, — обнадежил Элиас Магиссу. Он осторожно, схватив пару несильных разрядов, взял ее за плечи и усадил в кресло за столом, поворачивая его к себе. — Не верю я, что Йеон мог сделать нечто подобное. Мы ещё ничего не знаем. Это только со слов Зарийского он напал. Может, он столкнулся как раз с похитителями, которые напали на мисс Хемстел? А ее рана… Среди преступников тоже мог быть вампир. Или Йеона сильно ранили, и ему срочно нужна была кровь, чтобы регенерировать… Не знаю, этому должно быть объяснение!
Поняв, что опять начинает заводиться, Элиас убрал руки с плеч Магиссы, подвинул ещё одно кресло, чтобы стол не разделял их, и сел напротив, но совсем рядом. Он взял ее руку в свою и сжал ее в знак поддержки.
— Мы со всем разберемся, — пообещал он и отпустил ее руку, чтобы подвинуть к краю стола пергамент и чернильницу с пером. — Пиши пока речь, которой успокоишь все благородное население королевства, у тебя это хорошо получается. А я приведу сюда нашу парочку пострадавших. Винсент — умный парень, он должен понять всю серьезность вопроса. Мои доверенные люди продолжат поиски Йеона, попробую выйти на него через поставщика. Остальные же пусть в открытую и как можно активнее ищут учеников. Мы найдем подонков, которые за всем этим стоят, чтобы очистить имя академии Ребеллион. Без Йеона будет тяжело, но если придется, из-под земли его выкопаю, чтобы он нам помог, а если окажется, что сам причастен, то закопаю туда же.
— Не обманывайся, — в отличие от Симонса Магисса была уверена. И у неё были доводы: — Ридмус бы почувствовал вампира. Он бы сообщил нам. Он бы защитил детей. И как бы сильно ему ни нужна была кровь — он бы не тронул ребенка, будь в своем уме. Ты видел Хемстел, Элиас — у неё слишком большая кровопотеря. Даже для того, чтобы просто «поддержать» жизнь Ридмусу, будь он ранен.
И это даже не было оправданием. Эльфийку он укусил по разрешению самой Магиссы, но это каралось казнью. Она отвела грустный взгляд от Элиаса, и как бы ни любила она Ридмуса, как товарища, он выстроил дорогу к миру с вампирами. Он же её сейчас и рушил. Магисса не станет той, кто прикрывает преступника.
— Ты и сам прекрасно видишь, что это был он, — холоднее прежнего сказала Магисса, вновь возвращая взгляд к Симонсу.
Она была права во всем, и Элиасу нечем больше хоть как-то оправдать поступок Йеона. Принять это было трудно, к тому же он чувствовал вину, потому что не смог помочь. Он видел, что с другом не все в порядке, но ничего не сделал, все откладывал до окончания соревнований. В итоге стало поздно. Не выдержав взгляда Магиссы, он отвел глаза.
— Проклятье, — тихо ругнулся Элиас, скрестил руки на груди и облокотился на спинку кресла, начиная нервно топать ногами.
Йеона уже не спасти, но они должны сделать все возможное, чтобы академия не пошла ко дну вслед за ним. Как бы противно ни было Элиасу
