– Тяни, Онов! Тяни!
Барракуда сжимал Ивара руками и коленями:
– Я держу его, Дима! Тяни же!
Хрип. Глухой стон:
– Не могу…
…Возвращайся, Кай… Возвращайся…
– Закрепи трос хотя бы! Закрепи в пол!
– Нету… Сил… Не могу…
Маятник, имевший грузом мальчика и мужчину, качнулся. Тусклый металлический пол сделался ближе. По железному тросу скатилась капля крови:
– Не могу, Кай… Руки…
Женский голос в наушниках сменился мужским:
– НА БОРТ! НА БОРТ, БАРРАКУДА! Стартуем…
– Я не удержу, Кай!! – простонал Командор Онов.
Весы, подумал Ивар. Огромные весы… Мы с Барракудой – на одной чаше, отец – на другой…
Барракуда осторожно сдавил Иварово плечо; скосив глаза, Ивар увидел маленький карабин, закрепивший конец троса на его поясе. Потом на лоб ему легла горячая мокрая ладонь:
– Ивар…
Барракуда тяжело, со свистом дышал. Глаза его казались как никогда круглыми – длиннофокусные объективы.
– Ивар… Ты еще встретишь маму. Постарайся поверить…
Ивар молчал. Тогда Барракуда выгнулся дугой, запрокидывая голову к Онову:
– Дима!! Сейчас! Будет легче! Только держи!!
Он перевел дыхание. Проговорил едва слышно:
– До свиданья.
В следующую секунду Ивара рвануло вверх. Мир взбеленился, и направления окончательно отказались считаться верхом или низом; тонкий трос тянул его, теперь уже точно тянул, и все ближе становилось перекошенное лицо отца – и Ивар не мог уже видеть…
Но все-таки видел.
Как тело Барракуды падает вниз, беззвучно ударяясь о лопасти…
Как в зал с тусклым железным полом врывается отряд во главе с красивой озлобленной женщиной…
Как Барракуда падает к ее ногам, и, отшатнувшись в ужасе, она получает в лицо целый веер кровавых брызг.
Эпилог
* * *
– …Ты возвращаешься туда, откуда все мы родом. Легкого пути тебе…
Молчание. Он знал, что, оглянувшись, увидит неподвижные лица осунувшихся людей, Регину и отца, глядящих в разные стороны, каменных, отчужденных.
– Там… твоя Прародина. Там голубое над зеленым, там накрыт для тебя стол…
Голос, произносящий слова давнего ритуала, не должен дрожать. Он и не дрожит – звучит ровно и глухо, как и полагается обрядом.
– Легкого пути… Нет на тебе тяжких грехов… – Ивар готов был запнуться, но вовремя подхватил воздуха и твердо повторил: – Нет на тебе тяжких грехов. И да не будет длинной твоя дорога… Ступай… Кай Коваль. Когда нам будет тяжело и тоскливо, пусть тебе будет легко и радостно. Пусть лучшие из нас встретятся с тобой, и воссядут с тобой за зеленые скатерти под синим шатром… Возьми…
Рука Барракуды не хотела удерживать фонарик. Ивар закусил губу и еще раз, уже без слов, попросил: возьми…
Мертвые пальцы послушно приняли из его рук тускло светящийся кристалл.
Ивар оглянулся.
Вот они, смотрят. Угрюмые и злые, и раздраженные; Регина, придавленная своим нескрываемым горем, и отец, изможденный и страшно постаревший. Все смотрят на мертвого человека в пилотском кресле и на мальчика, неподвижно стоящего у подлокотника; они – не верят?! Что Барракуда – долетит?..
Ивар медленно поднял подбородок.
Как тяжело распрямляться. Как ноют плечи и боли спина…
Но он поднимает голову. Все выше и выше.
Ну вот. Теперь он может улыбнуться.
И улыбка выходит поначалу неестественная и трудная – но с каждым мгновением все легче. Все спокойней и свободнее. И безмятежнее. Вот так…
Он стоит у подлокотника и улыбается. И знает, что сегодня пойдет к Стене Мертвых – туда, где бесконечными рядами тянутся таблички, вмурованные в искусственный камень. Где рядом выбиты имена мамы и Сани.
Мамы…
Сани…
Он сядет, прислонившись к Стене спиной.
Закроет глаза – и увидит черное небо, полное пульсирующих, ясных, не знающих ночи фонариков.
Конец
Тина-Делла
– Зар-раза, – сказал пилот с экспрессией. Капельки его слюны упали на монитор и засветились там, как крошечные стеклянные луны.
Пилот вытер монитор рукавом. Обернулся ко мне:
– Здесь негде сесть, милостивый государь. Позвольте вас отстрелить, ибо другого пути я не вижу.
На мониторе тянулась безрадостная серо-бежевая равнина.
– Отстреливайте, сударь, – печально согласился я.
…Могло быть и хуже.
Скафандр избавил меня от сколько-нибудь серьезной травмы. Я поднялся с четверенек; катер уходил за горизонт, волоча за собой белесый след в зеленоватом небе, а над моей головой таял мой собственный воздушный след – отпечаток короткого неуклюжего полета.
Слежавшаяся пыль. Песок, похожий на пепел, скалы, похожие на несвежий ноздреватый сыр. Камушки – не то черепки глиняного кувшина, не то чешуйки окаменевшей шишки – располагались вдоль силовых линий какого-то местного поля; казалось, терпеливый ребенок трудился здесь, выкладывая «дорожки» из бурых и черных камней.
Я шагнул. Мой башмак нарушил целостность ближайшей цепочки, но стоило оторвать ногу от грунта – и камни заворочались, будто тяжелые насекомые, устраиваясь на новом месте, выстраиваясь заново, и через несколько секунд отпечаток рифленой подошвы оказался естественной деталью ландшафта: камни включили его в свою картину мира…
Щитки скафандра «загорели», фильтруя лучи очень яркого белого солнца. Сильный ветер задувал внешние микрофоны, не давая услышать ничего, кроме унылого завывания на трех нотах. Я огляделся; бесптичье, безлюдье и бестварье от горизонта до горизонта. И не хочется думать о том, что будет, если я не найду вход в Медную Аллею, или они по какой-то причине откажутся меня впустить…
Я взобрался на камень повыше.
Вот она, расщелина, на которую ориентировался пилот. Почти отвесные стены. Лента грузового транспортера. Прозрачная колонна лифта.
А внизу, в тени скал – имение, где я с сегодняшнего дня служу учителем рисования.
* * *
Люк открыло служебное устройство. Отступило, приглашая войти; склонило красивую черноволосую голову, не опуская при этом взгляда – холодного взгляда домашней машины, сканирующей чужого:
– Добрый день, тан-Лоуренс. Меня предупредили о вашем приезде. Хозяина нет дома. Тина-Делла ждала вас вчера.
– К сожалению, я задержался. Не мог договориться насчет ка…
И осекся, сообразив, что оправдываюсь.
Устройство выпрямилось; губы его сложились в улыбку:
– Я покажу вам вашу комнату и свяжусь с тина-Деллой. Она придет и встретит вас.
– А тан-Глостер…
– Хозяин вернется к вечеру. Здесь можно снять скафандр. Будьте добры, передайте мне управление вашим багажником – я отведу его наверх и распакую вещи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
