Напомню: по тем документам, что я сдал в ЦИК, я был сразу же зарегистрирован и получил удостоверение кандидата в депутаты от КПРФ по федеральному списку. Аналогичные бумаги я сдал и в Бурятскую окружную избирательную комиссию. Поэтому огромной неожиданностью для меня стало известие, что комиссия мои документы (уже проверенные и принятые ЦИК) отклонила и в регистрации отказала.
Отказ мотивировался тремя пунктами.
1. В поданном заявлении я указал в качестве своей последней основной должности в Московском государственном социальном университете, где я работаю, должность и.о. заведующего кафедрой конституционного, административного и международного права. Окружная комиссия полагала, что назначение на должность и.о. завкафедры должно было сопровождаться одновременным освобождением меня от должности профессора той же кафедры. Иными словами, комиссия посчитала, что вместо одной основной должности я занимал в университете сразу две.
2. Указав свое членство в КПРФ, я, с точки зрения комиссии, не представил в окружную избирательную комиссию документ, подтверждающий мою принадлежность к КПРФ. Вместо бумаги, заверенной «постоянно действующим руководящим органом партии», мною была представлена копия сданной в ЦИК справки о моей принадлежности к компартии, заверенная уполномоченным представителем КПРФ.
3. Копия моего диплома о высшем образовании была заверена печатью некоммерческой организации – Фондом содействия развития правовых технологий XXI века.
* * *
Примерно в то же время, когда я приехал в Бурятию сдавать документы, в Улан-Удэ прибыла некая Мария Наумова, чиновник администрации Путина. Совершив блиц-визиты к президенту Бурятии Потапову, председателю Великого Хурала Лубсанову и главному федеральному инспектору Данилову, она доложила им позицию своего руководства.
Одним из главных исполнителей воли Кремля стал президент Бурятии Леонид Потапов.
Непорядочность его меня поразила. Задолго до всех этих событий мы с ним встретились в одном из московских ресторанов. Мы пожали друг другу руки, обнялись и решили впредь не вспоминать старые распри. До выборов тогда еще было далеко, и вопрос о моем кандидатстве мы даже не затрагивали.
Честно говоря, понять его я не могу даже сейчас. В те дни, когда меня выдвигали в Совет Федерации, решался вопрос о его очередном переизбрании, и в чисто политическом плане понять и простить его поведение было еще можно. Но теперь-то он уже больше года был «во власти», впереди – четыре года президентства, – чего бояться? Никто сместить его уже не мог! Он мог спокойно сказать, дескать, понимаю вашу озабоченность, однако, простите, вмешиваться в избирательный процесс я не имею права.
Не сказал…Вместо этого Потапов вновь «взял под козырек»
и, не задумываясь, предал нашу только-только восстановленную дружбу.
Чтобы не быть голословным, приведу выдержки из получившей огласку стенограммы встречи Леонида Потапова с Бато Семеновым. В свое время этот очень колоритный бурят был одним из претендентов на пост президента Буратии. Победил Потапов, и они крепко рассорились. Еще недавно Потапов во всеуслышание говорил, что хуже Бато человека нет. Но когда стало очевидным, что ставленник «Единой России» на место в Госдуме, некий Василий Кузнецов, мне наверняка проиграет, Потапов о своем недруге мнение резко «поменял»…
Итак, 17 октября 2003 года, 15 часов 30 минут.
Город Улан-Удэ.
Потапов Л.В.: Бато Цырендондокович! Я хочу сказать прямо, что я не остановился бы на вашей кандидатуре, если бы не сложившаяся ситуация. Я всегда действую по принципу: из двух зол выбирают меньшее. Когда мне мои помощники говорят: как же так, в прошлом году мы были против него, а сейчас должны быть «за», я им отвечаю: «Что лучше – Скуратов – депутат Госдумы или Семенов – депутат Госдумы?» В этой ситуации я готов честно и откровенно поддержать вас… Проблемы республики ты знаешь, в Москве тебя знают, а у Кузнецова ума всегда не хватало и сейчас не хватает…
Семенов Б.Ц.: …Что же касается Скуратова, то ситуация очень сложная. Его известность, его высказывания, строго выстроенные структуры КПРФ, которые подчиняются решению съезда партии, и, самое главное, репутация человека, гонимого властью, дают ему высокий рейтинг, который продолжает расти.
Потапов Л.В.: Я договорился так, что Москва нас поддержит финансово, а мы включим административный ресурс… Что потребуется от меня, прямо говори, я не хочу, чтобы потом ты считал, что я веду двойную игру.
Семенов Б.Ц.: В принципе нужна ваша команда… главам администраций всех районов… Затем нужно, чтобы была очень эффективная работа со СМИ. И последнее, и самое на сегодняшний день актуальное – финансовая помощь.
Потапов Л.В.: …27 октября, после обеда будет совещание с главами администраций районов. Там я выступлю и прямо скажу, что надо поддержать Семенова…Что касается финансов, то надо решить этот вопрос буквально на следующей неделе. Сколько надо? Триста тысяч? Будет триста тысяч.
Семенов Б.Ц.: Спасибо, Леонид Васильевич, думаю, что все мы понимаем, что совместная, согласованная работа будет только на пользу Республике».
Диалог этот меня и возмутил, и потряс. Отброшу личные моменты, здесь, как говорится, Бог им судья. Но триста тысяч, направленные на борьбу со мной, когда экономика нищей республики трещит по швам – это ли не лицемерие? Ради сохранения холуйских отношений с Москвой открыто подключать ресурсы администрации, скатившись тем самым до уголовной статьи? Где он, предел человеческого падения?
Исполнителем же указаний Потапова стал председатель окружной избирательной комиссии, его бывший помощник Дмитрий Ивайловский. В свое время этот человек косвенно уже пострадал от меня. Он возглавлял штаб противодействия моему избранию в Совет Федерации, после моего избрания был уволен и только через продолжительное время вновь «трудоустроен». И вот судьба свела нас вновь…
Возмущенный, я написал жалобу в Центризбирком.
В ЦИКе для разбора конфликтов, подобных моему, существует специальная рабочая группа, куда входят как члены ЦИК, так и опытные юристы. Им я и изложил по пунктам свои аргументы.
1. Налицо неправильное противопоставление двух должностей. Невозможно занимать должность заведующего кафедрой и не быть профессором. Поэтому я был и завкафедрой, и профессором. В нашем университете произошло слияние нескольких кафедр. Поскольку должность эта выборная, а конкурса еще не было, меня назначили и.о. объединенной кафедры. Но нигде закон не говорит, что должность профессора – основная, а заведующего кафедрой – второстепенная. Речь идет о двух параллельных должностях, дополняющих одна другую. К слову, я вполне мог занимать еще и третью должность, к примеру, – проректора.
Закон о выборах четко требовал от меня указать в анкете занимаемую должность в единственном числе. Я это и сделал, указав самую последнюю, которая была записана в моей трудовой книжке.
2. По правилам я должен был представить справку, заверенную постоянно действующим руководящим органом партии. Мне же вменялось, что ее подписал уполномоченный представитель КПРФ. Но почему в Бурятской окружной комиссии не учли (а в ЦИКе во внимание приняли!), что эту справку, заверенную партийной печатью, одновременно с уполномоченным представителем КПРФ также подписал и сам Зюганов.
Но даже не это главное. Я мог вообще не указывать свою партийную принадлежность – это не являлось обязательным условием для регистрации кандидатом. Следовательно то, что окружная избирательная комиссия «прицепилась» к этому документу, являлось не более чем формальной придиркой.
3. Сдавая документы в Бурятский избирком, я привез копию своего диплома о высшем образовании, заверенную печатью возглавляемого мною фонда, а также сам подлинник. Служащая избиркома сверила копию с оригиналом и заверила документ своей печатью. Где здесь нарушение? Или качество полученного мною образования стало каким-то другим? В принципе, я вообще мог привезти в избирком только оригинал, а изготовление копии и заверение его печатью – это уже, согласно заведенному порядку, задача служащих избиркома.
По закону документы не принимаются в том случае, если представленные в них кандидатом сведения недостоверны. Поэтому я задал членам рабочей группы вопрос: где же недостоверность представленных мною сведений? Я член КПРФ и доктор наук. Я работаю и.о. заведующего кафедрой Московского государственного социального университета, причем это зафиксировано последней записью в моей трудовой книжке. Вот если бы я работал дворником, но указал в анкете, что являюсь завкафедрой, тогда это точно были бы недостоверные сведения…
ЦИК согласился с моими аргументами.
Подавляющим большинством голосов решение Бурятской окружной комиссии было отменено, а ее аргументация признана несостоятельной. В связи с этим окружной комиссии было указано незамедлительно рассмотреть мое заявление еще раз.
