Так чем же я мог нарушить их права?
Конечно, можно представить какие-то гипотетические случаи, когда я своими действиями мог бы ущемить права этого объединения. Например, если бы я, к примеру, был государственным чиновником, и, используя должностное положение, стал проводить против них прямую агитацию. Тогда – да, я ущемил бы их права. Но в данной ситуации я – не чиновник, об этом блоке я знал постольку-постольку и ни словом, ни делом его никак не затрагивал…
Хочу сказать больше: есть формальные аргументы, каждый из которых сводил к нулю все предъявленные мне претензии.
1. Объединение не может осуществлять контроль за соблюдением избирательного законодательства. Это абсолютно не его функции. Ну, скажите, с какой радости блок «Российская партия пенсионеров – Партия социальной справедливости» должен контролировать поступки и действия КПРФ.
2. Закон предусматривает, что по всем вопросам, связанным с судебными делами, интересы партии представляет не его руководство, а специальный уполномоченный представитель партии. Направленная же в Верховный Суд РФ жалоба партии пенсионеров заверена подписью их руководителя. Поскольку он вообще не имел право подписывать эту бумагу, она не имеет никакой юридической силы.
3. Закон предусматривает, что такого рода заявления в ЦИК подаются только в течение 10 дней после принятия решения о регистрации. В законе об основных гарантиях избирательных прав (а он считается главным) четко сказано, что этот срок восстановлению не подлежит. В моем же случае с момента регистрации прошло более полутора месяцев. Иными словами, имеете претензии – отслеживайте срок и подавайте жалобу вовремя. Теперь же – не обессудьте.
4. Суд говорит: это вновь открытое обстоятельство, мы о нем раньше не знали. А кого должна волновать такая «неосведомленность», кроме вас самих? Списки были опубликованы давно, имеете претензии – жалуйтесь. То, что вы не уложились в срок – вините в этом только себя.
5. И, наконец, самое главное, – не существует даже самой проблемы, поскольку нет недостоверности в поданной в документах информации. Уже в ходе процесса моих оппонентов спрашивали: «Вы что, сомневаетесь, что Скуратов завкафедрой? Вы не верите той записи, что есть в его трудовой книжке? – Нет, верим! – Тогда в чем же проблема?»
Вновь удивительное: отложив все свои срочные дела, Верховный Суд РФ решил рассмотреть эту жалобу уже утром следующего дня. Прочитав заявление «пенсионеров» и выслушав наши доводы, судья Верховного Суда РФ Романенко сразу же «завернул» жалобу, отметив, что все сроки для ее приема уже вышли. Моментально из Кремля приехал г-н Сурков. После его беседы с Председателем Верховного Суда Лебедевым пошла команда: иск вернуть, принять к производству и назначить слушания. Одновременно «на ковер» был вызван Романенко. То есть сработало даже не «телефонное право», а «президентское право» на управление судами России, нигде в конституции не записанное, но реально существующее. В свою защиту, поскольку обстоятельства дела нисколько не изменились, мы приложили документы ЦИКа по нашему первому протесту, а также справку из Генпрокуратуры, которая с юридической точки зрения просто стерла в пыль все аргументы «пенсионеров». Но «аргументы» Суркова оказались (кто бы сомневался!) весомее и убедительнее наших: несмотря на всю абсурдность предъявленных «фактов», Верховный Суд РФ удовлетворил жалобу блока «Российская партия пенсионеров – Партия социальной справедливости» и изъял мою фамилию из федерального списка КПРФ. Не сдержав возмущения, в сердцах я поинтересовался у судьи: «А как же насчет совести?» Ответа на этот простой вопрос у Романенко не нашлось…
К этому времени подошел срок кассационного процесса по одномандатному округу. На заседание я не пошел, поскольку уже знал, что Председатель Верховного суда Бурятии уже доложил Потапову о своей договоренности в Верховном Суде России, что решение останется в силе. С такой «независимостью» результат судебного слушания был известен мне заранее.
* * *
Оставалась кассация по федеральному списку. Я к ней тщательно готовился. Начал я свое выступление словами, что «решение от 28 ноября, принятое судьей Романенко – неправосудный акт, незаконный и необоснованный», а также что «он рискует войти в историю отечественного правосудия как пример торжества псевдоюридической казуистики, не выдерживающей элементарной критики, над законом и правовым смыслом».
Парируя уже набившее оскомину утверждение судьи Романенко, что должность и.о. не предусмотрена законом, мне вновь пришлось провести небольшой ликбез. «Есть практика, – сказал я, – всей высшей школы России, где и.о. заведующего – обычная норма. Кроме этого, вузы – это саморегулируемые организации, которые имеют право самостоятельно решать вопросы должностей. Давайте смотреть шире: и.о. президента, которую некогда занимал Путин, и.о. генпрокурора… Все эти должности никто и никогда не оспаривал. Даже в аппарате Верховного Суда РФ есть, кстати, судья, который сегодня занимает должность и.о. Куда подевалась здесь ваша бдительность, судья Романенко?»
И завершил свое выступление словами: «Судья Романенко из-за своей некомпетентности не смог разобраться в деле или не захотел этого сделать, Но, возможно, все сложнее: проблема Мосгорсуда, о которой сейчас пишет вся пресса, не обошла стороной и Верховный Суд России». (К слову, в те дни страницы газет пестрели статьями о давлении, которое оказывали на судей Мосгорсуда высокие инстанции, и как этот суд покорно следовал всем требованиям и указаниям свыше). В удовлетворении кассационной жалобы нам, естественно, отказали.
«Московская правда» опубликовала заметку, в которой «группа ветеранов» в письме к Зюганову спрашивает, на каком основании Скуратов, будучи аморальным человеком, включен в списки КПРФ? Он не имеет морального права быть в Госдуме! На базе этой заметки сразу же два центральных телеканала сделали репортажи, в которых меня также заклеймили позором. Выясняя подоплеку этих акций, мы позвонили корреспонденту «Московской правды». Тот оказался человеком совестливым и рассказал, что никакого письма он и в глаза не видел, что его заметка – чистой воды заказ…
Итак, моя попытка стать депутатом Государственной Думы России завершилась довольно печально. Опять, как и в случае с моим выдвижением в Совет Федерации, кремлевский окрик поставил по стойке «смирно» всех тех, кто по закону обязан был оставаться независимым. Прогнулась Бурятская окружная избирательная комиссия, продавили ЦИК, сломали суды. Последнее особенно грустно. Напомню, мое дело было гражданским, но все, что творилось вокруг него, показало, что с такой же легкостью российские суды способны вынести обвинительный приговор невиновному человеку и по уголовному делу. Лишь бы выполнить заказ Кремля.
Сейчас много говорят о судебной реформе, о том, что она близка к завершению. На самом же деле она не решила ни одного из двух ключевых вопросов – коррумпированности судов и телефонном праве. Печальной иллюстрацией этому стал Мосгорсуд. Не лучшая ситуация оказалась и в Верховном Суде России.
Отсюда вывод: недальновидная политика Кремля направлена на разрушение конституционных устоев российской государственности.
Дело в том, что цивилизация не выработала иных способов разрешения противоречий, чем выборы. Можно иметь разные точки зрения, отличную от других позицию, но необходимо подчиняться решению большинства – в этом смысл демократии. Однако выборы фальсифицируются, и за всем этим, как сейчас, стоит верховная власть. Отсюда – эта верховная власть и является главным экстремистом. Почему? Потому что она сама подталкивает народ к силовому решению противоречий.
Первые результаты этого экстремизма уже налицо: за всю историю парламентских выборов была самая низкая явка избирателей на участки (чуть больше 50 %) и самый высокий процент голосовавших «против всех» (в Бурятии он оказался в два раза выше, чем в среднем по всей стране). Следующий этап развития политической ситуации в таких условиях – это уже прямое насилие, когда народ отказывается соглашаться с итогами выборов, выходит на улицы и «берется за топоры».
Помнится, Руссо говорил, что народ имеет право на восстание, и это – его суверенное право. Восстание же, как правило, ведет к свержению породившей его власти…
Не прошла мимо всего этого беззакония и несправедливости и миссия наблюдателей ОБСЕ. В своем официальном отчете она написала: «Однако по крайней мере в одном случае имело место выборочное применение критериев регистрации – окружная избирательная комиссия Бурятии отказала бывшему Генеральному прокурору Юрию Скуратову, выдвинутому кандидатом от КПРФ, в регистрации по явно незначительной причине. На основании соответствующей жалобы ЦИК аннулировала решение данной комиссии и дала указание о повторном рассмотрении данной регистрации. Окружная избирательная комиссия повторно отказал Скуратову в регистрации, после чего была подана еще одна жалоба в ЦИК. Но на этот раз ЦИК поддержала решение нижестоящей комиссии, изменив на противоположное рекомендацию своей же собственной рабочей группы».
Несправедливое отношение ко мне со стороны ЦИК и окружной избирательной комиссии Бурятии не оставляло выбора: я решил обратиться за правдой в высшую судебную инстанцию – Европейский суд по правам человека. Недавно, точнее
