В то время как сей великий муж начертывал путь, к обиталищу Муз ведущий, и закладывал камень краеугольный нашего Парнаса, начал процветать г. Сумароков. Сей показал сперва приятность языка нашего в творениях нежных и страстью исполненных; засим, не имея иного руководителя, как природные дарования, он заставил Мельпомену явиться на Севере и был первый, кто своими трагическими драмами тронул сердца и исторг у нас слезы. Трагедии его являют мощь, сладость, изобилие и величественность наречия нашего: они писаны ямбическими александрийскими стихами и составляют честь Парнаса Российского и славу своего сочинителя. Оставляя иногда кинжал Мельпомены, сей славный сочинитель наигрывал на нежной свирели и показывал чистоту нашего языка в своих эклогах. Иногда, без иных каких украшений, нежели простота приятного слога, забавный и острый, сочинял басни, равные Лафонтеновым. Иногда пленял он сердца чарами Анакреонтовыми и во всех родах являл свойственную ему способность и гибкость языка нашего. Словом, творения г. Сумарокова снискали ему похвалы и признательность его единоземцев.
С тех пор, как были заложены основы вкуса изящного в российской словесности, любимцы Муз развернули свои различные дарования, которые Парнас наш обогатили. Г. Ржевский отличился жалобливыми элегиями, трогал чувствительные сердца, чистым слогом движения страстей рисовал и оплакивал страдания любви несчастливой.
Когда лира покойного г. Ломоносова возносилась в небеса, восхищая души наши; когда г. Сумароков заставлял на сцене российской стенать Мельпомену и с неподражаемой приятностью пел полевых нимф, покойный г. Поповский слогом чистым и высоким переводил в стихах оды Горация и "Опыт о человеке" Попе. Сей последний труд наипаче заслужил ему истинное титло в славу изрядного пиита, и ежели бы оный аглицкий философ мог видеть сей перевод, он не не признал бы его. В то же время г. Майков сочинил забавную поэму под титлом "Игрока ломбера" и показал, что язык наш и к творениям шуточным применяется. Засим дал поэму "Раздраженный Вакх" и явил нам Скаррона своими чертами находчивыми, живыми, занимательными и своими забавными выдумками.
Итак, сказать можно, что язык наш равно удобен для слога важного, возвышенного, нежного, печального, забавного и шутливого. Покойный г. Барков наипаче в сем последнем роде отличался. Наши ямбические стихи разнятся, быть может, от ямба, изобретенного Архилохом; но в них есть сила, падение и мера, музами германскими в их песнопениях соблюдаемые. Наш хорей и дактиль таковы же суть, как у древних поэтов латинских.
Что же принадлежит до комедий, то г. Сумароков, во всех почти родах стихотворства упражнявшийся, первый в России открыл училище Талии. Сочинил много комедий прозою, а за ним г. Фонвизин сделал таковую же весьма изрядную, в коей собственно нравы российские изобразил. Многие из сочинителей наших упражнялись в сем роде, и наипаче г. Александр Волков и г. Лукин.
Не так давно безымянный сочинитель но заслугам снискал похвалы общества на комедии свои, из коих первая, названная "О время!", уже играна и напечатана; драмы сего сочинителя суть числом пять, писаны прозою {Речь идет о пьесах Екатерины II.}. Театр наш давно уже ожидая комедий в стихах, дабы убедиться, свойственно ли языку нашему стихосложение комическое. Сие ожидание удовлетворено, и комедия в стихах под титлом "Ненавистника" вскоре представлена будет на нашем театре {Комедия в стихах самого Хераскова "Ненавистник", сочиненная s 1770 г., была поставлена на придворном театре только в июле 1779 г.}.
Язык российский удобен также и для оперы героической и комической, чему довольные доказательства уже давно имеются.
Кроме писателей, только что мною исчисленных, имеется довольно молодых сочинителей и дам, в стихотворстве упражняющихся, коих творения достойны быть переведены на языки чужестранные, дабы изъявить яснее природное дарование и красоты нашего стихотворства.
1772
ПРИМЕЧАНИЯ
Сын выходца из Валахии, служившего офицером в русской армии, Ми-хайло Матвеевич Херасков остался сиротой в годовалом возрасте. Вторым браком его мать (урожденная княжна Друцкая-Соколинская) вышла замуж за видного вельможу, друга Кантемира — князя Н. Ю. Трубецкого, человека просвещенного, крупного библиофила. В 1743–1751 гг. Херасков учился в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, откуда был выпущен в военную службу. С 1755 по 1802 г. жизнь Хераскова связана с Московским университетом (с перерывом в 1770–1778 гг.): сначала в должности асессора он руководил деятельностью университетской типографии, библиотеки, театра, в 1763 г. был назначен директором университета, а в 1778 — его куратором (попечителем).
Поэтическая деятельность Хераскова началась еще в корпусе. С 1755 г. он регулярно печатался в академическом журнале "Ежемесячные сочинения"; в 1760–1762 гг. он издавал при университете журнал "Полезное увеселение", в 1763 г. — "Свободные часы". В 1777 г. Херасков совместно с Н. И. Новиковым предпринял издание масонского журнала "Утренний свет", сотрудничал в новиковском журнале "Модное ежемесячное издание, или Библиотека для дамского туалета" (с мая 1779 г. издание обоих журналов перенесено в Москву в связи с тем, что Херасков добился сдачи в аренду Новикову типографии Московского университета), а также в других журналах Новикова 1780-х годов, журналах "Вечера" (1772), "Новые ежемесячные сочинения" (вторая половина 1780-х — первая половина 1790-х годов), "Московском журнале" и альманах Н. М. Карамзина и т. д. В 1762 г. из печати вышел сборник "Новые оды" (в собрание сочинений Хераскова стихи этого сборника включены под заглавием "Анакреонтические оды"), в 1764 — две книги "Нравоучительных басен", в 1769 г. — "Философические оды или песни" (в собрании сочинений носят название "Оды нравоучительные").
Как драматург Херасков дебютировал предромантической трагедией "Венецианская монахиня" (1757, напечатана в 1758 г.). Следующая его трагедия "Пламена" создана не позднее 1761 г. (опубликована в 1765); около 1765 г. была написана трагедия "Мартезия и Фалестра"; в 1772 г. поставлена трагедия "Борислав" (напечатана в 1774); в 1782 — "Идолопоклонники, или Горислава"; в 1797 — "Освобожденная Москва"; последняя трагедия Хераскова "Зареида и Ростислав", полностью выдержанная в классицистическом духе опубликована посмертно в 1809 г. Много работал Херасков и в других жанрах драматургии: комедии, комической оперы и особенно "слезной драмы" ("Друг несчастных", 1774, "Гонимые", 1775, "Милана", 1786, "Извинительная ревность", 1796, "Школа добродетели", 1796).
В отличие от большинства современников, Херасков уделял значительное внимание художественной прозе. Помимо ряда мелких сочинений, ему принадлежат романы "Нума Помпилий, или Процветающий Рим" (1768), "Кадм и Гармония" (1786), "Полидор, сын Кадма и Гармонии" (1794), повесть "Золотой прут" (1782).
Хераскову принадлежит дидактическая классицистическая поэма "Плоды наук" (1761), героическая поэма "Чесмесский бой" (1771), эпическая поэма "Россияда" (1770–1778, напечатана в 1779 г.). В последующих поэмах Хераскова все более отчетливо выступают элементы предромантизма ("Владимир возрожденный", 1785, "Вселенная", 1790, "Пилигримы, или Искатели счастия", 1795, "Царь, или Спасенный Новгород", 1800, "Бахариана", 1803).
Рассуждение о российском стихотворстве. Эта статья, имевшая целью ознакомление иностранных читателей с состоянием русской литературы, была предпослана французскому переводу поэмы Хераскова "Чесмесский бой", вышедшему в свет в 1772 г. В переводе на русский язык напечатана в публикации П. Н. Беркова в 1933 г.
1772
Переписка
Письмо М.М. Хераскова князю А. Б. Куракину[43]
Отношения Михаила Матвеевича Хераскова (1733–1807) с князем Александром Борисовичем Куракиным были случайными, а потому нам известно лишь два письма его к князю. Первое, датированное 13 июля 1778 года, было напечатано в 1902 году (АКК, Х. С. 340). Второе мы печатаем здесь.
Поскольку первое письмо было опубликовано В. Н. Смольяниновым без постскритпума, то мы позволили себе поместить его в приложении к печатаемому письму.
[1]. 28 апреля 1798 года[44].
Ваше Сиятельство
Милостивый Государь
Князь Александр Борисович!
За отменную честь почитаю, что Вашему Сиятельству угодно иметь мои сочинения; давно бы доставлены они были в вашу библиотеку, ежели бы я уверен был, что вы слабые мои труды вашего внимания удостоите — теперь получа на то ваше дозволение, первые четыре части моих творений[45] для поспешности в простой бумаге на завтрешней тяжелой почте отправляю; а следующия еще печатаемыя, при издании каждой части доставлять не замедлю; препоручая себя в ваше покровительство. — с моим глубочайшим почтением и преданностию есмь:
Вашего Сиятельства
Милостиваго Государя
