Читаем без скачивания Собрание сочинений - Михаил Херасков

Письмо М.М. Хераскова князю А. Б. Куракину[43]

Отношения Михаила Матвеевича Хераскова (1733–1807) с князем Александром Борисовичем Куракиным были случайными, а потому нам известно лишь два письма его к князю. Первое, датированное 13 июля 1778 года, было напечатано в 1902 году (АКК, Х. С. 340). Второе мы печатаем здесь.

Поскольку первое письмо было опубликовано В. Н. Смольяниновым без постскритпума, то мы позволили себе поместить его в приложении к печатаемому письму.

[1]. 28 апреля 1798 года[44].

Ваше Сиятельство

Милостивый Государь

Князь Александр Борисович!

За отменную честь почитаю, что Вашему Сиятельству угодно иметь мои сочинения; давно бы доставлены они были в вашу библиотеку, ежели бы я уверен был, что вы слабые мои труды вашего внимания удостоите — теперь получа на то ваше дозволение, первые четыре части моих творений[45] для поспешности в простой бумаге на завтрешней тяжелой почте отправляю; а следующия еще печатаемыя, при издании каждой части доставлять не замедлю; препоручая себя в ваше покровительство. — с моим глубочайшим почтением и преданностию есмь:

Вашего Сиятельства

Милостиваго Государя

все покорнейший и послушный

слуга

Михайла Херасков

Апреля 28 дня

1798 года.

В письме Хераскова к князю Александру Борисовичу от 13 июля 1778 года из Москвы, напечатанном в АКК (Х, 340), изъят последний абзац — постскриптум. Мы приводим его здесь по оригинальной рукописи[46]:

"Жена моя[47], за ваше о ней напамятование, приносит Вашему Сиятельству свою искреннюю благодарность".

1798

О творчестве автора

А. Западов

Творчество Хераскова[48]

Свыше полувека продолжалась литературная деятельность Хераскова. Современники почитали его чрезвычайно. И.И. Дмитриев писал:

       Пускай от зависти сердца зоилов ноют,       Хераскову они вреда не нанесут:       Владимир, Иоанн щитом его покроют       И в храм бессмертья приведут.

Поэмы Хераскова "Россиада", где главным действующим лицом был Иван Грозный, и "Владимир" при жизни автора несколько раз переиздавались; кроме них Херасков написал множество других поэм, пьес, романов, стихотворений — однако двери "храма бессмертья" для него так и не отворились. Труженик-поэт оказался скоро и прочно забытым, сочинения его не печатались, за исключением "Россиады", которую еще переиздавали, но уже в порядке учебно-хрестоматийном. Херасков устарел с поразительной быстротой, и главной причиной этого было бурное развитие русской литературы в последней трети XVIII — начале XIX столетия. Державин, Карамзин, Жуковский, Батюшков, Пушкин — в свете этих имен сразу поблекла литературная слава Хераскова.

Между тем творчество Хераскова представляет собой выдающееся явление русской дворянской культуры. В нем сосредоточились и, взаимно перекрещиваясь, соединились основные течения современной автору эстетической мысли. Оставаясь до конца своих дней в теоретических взглядах классицистом, Херасков далеко не был чужд идеям сентиментализма, нашедшим отклик уже в ранних его сочинениях.

Для Белинского поэмы Хераскова были явлением литературы буквально вчерашнего дня, еще совсем свежим и не переставшим подавать признаки жизни. Можно напомнить, что эпические поэмы, продолжавшие традиции "Россиады" и "Владимира", выходили в двадцатые и тридцатые годы XIX столетия: "Освобожденная Москва" А. Волкова (1820), "Суворов" А. Степанова (1821), "Дмитрий Донской, или Начало российского величия" А. Орлова (1827), "Александроида" П. Свечина (1827–1828), "Александр I, или Поражение двадесяти язык" А. Орлова (1828). Уже после того как были напечатаны "Литературные мечтания", в 1836 году Д. Кошкин выпустил первый том своей поэмы "Александриада", описывающей спасение России от войск Наполеона I.

Падение литературной славы Хераскова и других поэтов XVIII века Белинский считает фактом бесспорным, но относит его к самому последнему времени. В статье о сочинениях Батюшкова он восклицает: "Сколько пало самых громких авторитетов с 1825 года по 1835?.. Некоторые из них слыли гениями первой величины, как-то: Сумароков, Херасков, Петров и Богданович". {В.Г. Белинский. Полное собрание сочинений, т. 1. М., 1953, стр. 164.} Поэмы Хераскова Белинский называет "длинными и скучными", а самого автора аттестует следующим образом: "Херасков был человек добрый, умный, благонамеренный и, по своему времени, отличный версификатор, но решительно не поэт". {Там же, стр. 52.}

С течением времени Белинский, не изменив своему непризнанию таланта Хераскова, стал видеть историческое значение его литературной деятельности, на что затем неоднократно указывал: "Так как литература не есть явление случайное, но вышедшее из необходимых внутренних причин, то она и должна развиться исторически, как нечто живое и органическое, непонятное в своих частностях, но понятное только в хронологической полноте и целости своих процессов; с этой точки зрения не только важны в истории нашей поэзии имена таких, более или менее блестящих и сильных талантов, каковы Ломоносов, Фонвизин, Хемницер… и другие, но даже и ошибавшихся в своем призвании тружеников, каковы: Сумароков, Херасков, Петров, Княжнин, Богданович и пр." {Там же, т. 4. М., 1954, стр. 26.} Белинский считал, что эти имена "навсегда останутся в истории русской литературы и будут достойны уважения и изучения. Каждый из них — лицо типическое, выражающее общую идею, под которую подходит целый ряд родовых явлений". {Там же, стр. 28.}

С большой проницательностью Белинский выбирает из числа писателей XVIII века именно тех, кто совершил наиболее ценные и оригинальные вклады в русскую литературу, явился важным звеном литературного процесса и положил начало сериям "родовых явлений" — в области эпоса (Херасков), драматургии (Сумароков, Княжнин) и т. д.

Положительно оценивает Белинский и самый факт литературной деятельности Сумарокова, Хераскова, Княжнина как средства расширения читательских кругов и в общем плане — развития просвещения в России. "Эти трудолюбивые люди, — пишет он, — своею деятельностию, хотя и ошибочною, размножали на Руси книги, а через книги — читателей, распространяли в обществе охоту и страсть к благородным умственным наслаждениям литературою и театром — и таким образом, мало-помалу, приготовили для Карамзина возможность образовать в обществе публику для русской литературы". {В.Г. Белинский. Полное собрание сочинений, т. 5. М., 1954, стр. 652.}

Карамзин действительно представляет следующий этап развития нашей словесности, в подготовке которого ближайшее участие приняли авторы XVIII века, и едва ли не более всех — именно Херасков. Белинский как-то заметил, что "Бедная Лиза" "убила" роман "Кадм и Гармония". {Там же, т. 4, стр. 416–417.} Он не сказал только, что "Кадм и Гармония" сначала породили "Бедную Лизу" и что проза Карамзина имеет свои истоки в прозе Хераскова.

Михаил Матвеевич Херасков родился 25 октября 1733 года в г. Переяславле Полтавской губернии, где его отец Матвей Андреевич служил в должности коменданта, имея чин майора. Род свой Херасковы вели от валашских бояр Хереско. Дед поэта вместе с семьей переселился из Валахии в Россию при Петре I, подобно тому как в то же время, после Прутского похода царя, в Россию перешла и семья Кантемиров.

Мать Хераскова, Анна Даниловна, в девичестве была княжной Друцкой-Соколинской. Когда умер Матвей Андреевич — а это случилось в 1734 году, — она вышла замуж за князя Никиту Юрьевича Трубецкого, знатного и родовитого вельможу, человека светского и образованного, да вдобавок к тому ж и поэта.

Пасынок жил, окруженный заботой не только о его здоровье и забавах: с раннего детства ему прививались умственные интересы.

Когда мальчик подрос, на одиннадцатом году его отдали в Сухопутный шляхетный — то есть дворянский — кадетский корпус в Петербурге. Кадетов готовили не только к военной, но и к статской службе, и хоть науками не изнуряли, все же корпус давал молодым людям известную сумму знаний — разумеется, тем, которые хотели их получить.

Херасков пробыл в корпусе восемь лет, и в 1751 году был выпущен подпоручиком в Ингерманландский пехотный полк. Офицерская служба совсем не привлекала его, она мешала отдаться литературным занятиям, о которых мечтал Херасков, начавший писать еще в корпусных стенах.

Когда в 1755 году в Москве открылся университет, основанный по инициативе Ломоносова, Херасков поспешил подать прошение об отставке и вскоре занял должность в новом учебном заведении, получив статский ранг коллежского асессора. В его ведении находились учебная часть, студенческие дела, библиотека, типография.

Херасков много и с удовольствием трудился на пользу Московскому университету. Немало сил было вложено им в перевод всего преподавания на русский язык вместо латинского, на чем горячо настаивал еще Н.Н. Поповский, ближайший ученик Ломоносова, при самом начале университетских лекций. Понадобилось несколько лет, чтобы добиться этого. Объединив вокруг себя молодых литераторов, преимущественно поэтов, Херасков стал организатором и руководителем нескольких печатных изданий, выходивших в типографии университета, — журналов "Полезное увеселение" (1760–1762), "Свободные часы" (1763), "Невинное упражнение" (1763), "Доброе намерение" (1764). Он был признанным учителем этой группы образованной дворянской молодежи. В 1760 году Херасков женился на Елизавете Васильевне Нероновой, также писавшей стихи, и дом их стал центром литературной Москвы.