– Постой, – вскинул руку Дарк. – Часы, мои часы, это память о… не важно. Дай их мне на минутку! Дай проститься… пожалуйста, чего тебе стоит?! – жалобно умолял Аламез, удачно изобразив на лице горечь отчаяния и выжав и: глаз скупую мужскую слезу.
– На, держи… герой, – презрительно хмыкнула Марта расстегнула ремешок и кинула часы в руки Дарка, – только не… Сволочь!
Последний выкрик вырвался у Марты, когда она уж каталась по полу, зажав левой рукой разрываемую острой болью переносицу, и палила из пистолета наугад в сторону, где, по ее предположению, должен был находиться Дарк. Наемница не ожидала подвоха в невинной просьбе. Действительно, что могут сделать безобидные часы, это же не нож, не пистолет? Но моррон уже неоднократно пользовался этим хитрым приемом, казалось бы, в безнадежных ситуациях. Поймав часы на лету, Дарк использовал инерцию полета, крутанул ремешок по оси и метким броском отправил тяжелый корпус точно между глаз новой хозяйке.
Несмотря на то что Дарк успел отскочить и ни одна из пуль в него не попала, его положение по-прежнему оставалось незавидным. Убежать далеко на подстреленной ноге он не мог, а до оружия было не дотянуться. Пока Марта палила наугад, но как только он начал бы шевелиться, она бы выстрелила на звук и наверняка попала бы. Оставалось только одно – прыгать.
Опершись на больную ногу и закусив до крови губу, чтобы не закричать от боли, Аламез резко оттолкнулся обеими ногами от пола и прыгнул вперед и вверх. Две пули просвистели мимо, одна слегка оцарапала кожу на руке, а четвертая вонзилась точно в больное плечо. Дарк летел, воя от нового приступа боли, но достиг цели. Он приземлился точно на пышную грудь наемницы. Пистолет выпал из женских рук, противники клубком закатались по усеянному острыми осколками и фрагментами трупов полу. Она, на время ослепшая и с поломанными ребрами; он, хромой, с недвигающейся, отекшей рукой – бой двух инвалидов, выпавших из колясок, бой двух бойцов, привыкших стоять до конца и зубами вырывать победу иногда вместе с кадыком врага.
Дарк проиграл схватку, проиграл по собственной глупости, точнее, неосмотрительности. Моррону не часто доводилось драться с женщинами, к тому же доводить поединок до унизительной возни в партере. У борцов мужчин есть ряд табуированных приемов. Как бы ни ненавидели друг друга противники, а ни один мужчина не схватил бы врага за место, в которое вонзила острые ноготки Марта. Аламез взвыл от боли, сжался в комок и, позабыв обо всем на свете, закатался по полу. Наемница воспользовалась моментом, поднялась на ноги и схватила лежавшую в нескольких метрах от места схватки штурмовую винтовку Дарка.
– Ну все, малыш, отмучился! – прохрипела на прощание запыхавшаяся наемница и вскинула оружие.
Протрещала бойкая пулеметная очередь. Теряя сознание от обильного кровотечения, моррон видел, как пули, входящие со спины, прошивали Марту насквозь и дырявили божественно красивую грудь, усеивая окрестности в радиусе двух метров кровавыми ошметками. Невидимый стрелок убрал палец с курка только после того, как превращенное в кровавое месиво тело наемницы упало сверху на Дарка.
Глава 25
Призраки прошлого
Что-то теплое, мягкое, мокрое двигалось по лицу: сначала прошлось по лбу и глазам, а затем проскользило с левого виска до кончика подбородка. Дарк приоткрыл глаза. Над ним склонилась Миранда и заботливо вытирала смоченной в горячей воде тряпкой прилипшую к коже кровь. Дарку было неизвестно, откуда она взяла кипяток, и непонятно, зачем она пошла следом за ним, но он был благодарен вампиру, сторицей вернувшему долг и спасшему ему жизнь.
«Какой я все-таки везучий: все еще жив, боль почти прошла и за мной ухаживает нежное, очаровательное создание, пусть даже оно, то есть она, вампир, – думал Дарк, позволяя девушке и дальше заниматься благородным и очень приятным для него делом. – Какая в принципе разница: вампир она или нет? Как утверждает Конт, вампиры, они тоже люди, только инфицированные, а значит, больные. Могло быть и хуже, она могла страдать плоскостопием, ожирением второй степени, быть косоглазой, щербатой и не иметь волос».
Поймав себя на крамольных мыслях, Дарк испугался и решил открыть глаза. Последние часы жизни поколебали твердь устоявшихся веками принципов. Собратья по клану неожиданно превратились во врагов, а кровососы стали казаться моррону не такими уж и омерзительными существами. Конечно, подобные метаморфозы сознания происходили и раньше, но никогда и ни при каких обстоятельствах внутренние противоречия Легиона не приводили к открытым конфликтам. Моррон не шел на моррона с оружием в руках и не убивал ради денег. Кризис назрел, как прыщ на носу подростка, и вот-вот должен был прорваться. Как ни прискорбно было Дарку признать, а Одиннадцатого легиона больше не было, он превратился в абстрактное, расплывчатое нечто, о чем говорят на каждом углу, но чего фактически не существует, в такой же эфемерный образ, как добродетель. «Хотя нет, какой же я все-таки дурак, – осенила Аламеза иная жизнеутверждающая мысль. – Легион был, есть и будет! Это мечта, это легенда, это образ жизни и трезвый взгляд на мир. Распался не Легион, а клан морронов, его приземленное, утрированное воплощение, результат неудачной попытки воплотить мечту в жизнь».
– Ну, вроде бы все. – Миранда отложила в сторону тряпку и хотела встать с колен, но Дарк удержал ее за руку.
– Спасибо, – прошептал моррон, глядя девушке в глаза – Вот ты и спасла мне жизнь, теперь точно квиты.
– Давай уточним. – Миранда резко отдернула руку и состроила серьезную физиономию, типичную для налоговых инспекторов и строгих учительниц. – Я тебя не спасала, только из дома вытащила и в чувство привела. Конечно, за это «спасибо» не полагается, так, мелочевка какая! – обиделась девушка, не совсем верно истолковав смысл сказанных слов.
– Хватит дуться, ты же знаешь, что я действительно тебе благодарен, – примирительно произнес Дарк и, приподнявшись на локтях, осмотрелся вокруг.
Он лежал посреди улицы в двадцати метрах от восьмиэтажного здания. Было зловеще тихо: ни выстрелов, ни ставших привычными звуков далеких разрывов.
– Постой, а ты вообще зачем вернулась? – спросил Дарк, не допуская даже теоретически, что вампир не захотел оставить товарища, с которым вместе попал в беду.
– По глупости, и хватит об этом! – огрызнулась Миранда и, поднявшись, стала поправлять растрепанные волосы в надежде создать в походно-боевых условиях хоть какое-то подобие прически. – Кто тебя спас, не знаю, но как выглядел, подскажу. Я как раз к зданию подходила, когда он убегал, странный такой, – хмыкнула Миранда, наконец-то умудрившись собрать непослушные волосы в пучок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
