- Потому что я приказал им не делать этого, - ответил прокуратор. - Я не стану отрицать, мой лорд, что в первые дни восстания я присоединился к Престимиону. Вы же знаете, что он мой родственник. Меня влекли к нему узы крови. Но я никогда не питал большой симпатии к его цели.
- И все же вы дали ему войско.
- Да, я дал ему войско, потому что ранее пообещал ему это, и при Джелуме я позволил своим солдатам выступить против вашей армии. Но это было всего лишь притворство для того, чтобы опьянить его легкой победой, заставить потерять осторожность и сделать так, чтобы в следующем бою он потерпел сокрушительное поражение. В следующем сражении мои солдаты подошли слишком поздно для того, чтобы вступить в бой, что было специально оговорено в моем приказе.
- Может ли такое быть? - воскликнул Корсибар. - О, вы змея!
- Но ваша змея, мой лорд. Дело Престимиона безнадежно. Это было ясно мне с самого начала, а теперь, кажется, не вызывает вообще никаких сомнений. Он один против всего мира. За вами поддержка народа, и вы возьмете верх. Он может выиграть одно-два сражения, но его гибель неизбежна.
- Вы узнали это от своих предсказателей? - спросил Корсибар, кинув быстрый взгляд на Санибак-Тастимуна.
- Я узнал это отсюда, мой лорд, - ответил Дантирия Самбайл, постучав пальцем по своему широкому сверкающему веснушчатому лбу. - Каждая унция той мудрости, которая находится здесь, - а здесь ее немало, должен заметить говорит мне о том, что Престимион, пытаясь опрокинуть ваш режим, стремится к невозможному. И потому я забираю обратно свое обещание помогать ему: я не из тех, кто с готовностью хватается за невыполнимые дела. Я прибыл сюда, к вам, - перенеся при этом немалые трудности, что вы, мой лорд, можете заметить по моему неопрятному виду; носиться с такой скоростью взад и вперед по необъятному Алханроэлю да еще два раза подряд пересечь океан нелегкое дело для человека моих лет - ради того, чтобы предложить вам ключ к победе и помочь положить конец разгорающейся войне.
- Ключ к победе, - без выражения повторил Корсибар, - Что вы хотите этим сказать? - Разговор с каждой минутой вызывал у него все более сильное отвращение. Иметь дело с Дантирией Самбайлом все равно что голыми руками бороться с манкулайном: у этого человека со всех сторон торчали смертоносные шипы. Он осмотрелся, ища совета. Санибак-Тастимун. Ирам. Сирифорн. Фаркванор. Но все лица были непроницаемы, как маски, а глаза ничего не выражали.
- Итак, что вы хотите мне предложить, Дантирия Самбайл?
- Прежде всего вам следует лично принять участие в битве.
- Чтобы вы смогли разделаться с нами обоими? - воскликнул Корсибар. Сначала вы предаете своего кузена, а затем пытаетесь выманить меня из Замка на открытое место, где любой, кому придет в голову нацелить на меня копье, сможет...
Дантирия Самбайл усмехнулся своей хищной улыбкой.
- Отбросьте свои подозрения, мой лорд. Вам не будет угрожать ни малейшая опасность. Позвольте мне объяснить, что я имею в виду. Это карта района боевых действий? Да? Отлично. Вот тут, где-то между Стимфинором и Клорном, находится Престимион. Он движется на северо-запад и, полагаю, намеревается достичь Алаизора, чтобы заняться на побережье вербовкой новых солдат. Где-то возле Пурманде находится армия Мандрикарна и Фархольта, которая подходит к нему снизу. С востока его преследует Навигорн. Не исключено, что Мандрикарн и Фархольт заманят его в ловушку в центральном Алханроэле, а возможно, и нет; более вероятно, что нет, но они тем не менее оттеснят его к северу. Вы согласны со мной?
- Продолжайте, - приказал Корсибар.
- И вот пока он бегает с места на место, стараясь ускользнуть от этих двух армий, наступающих на него отсюда и отсюда, до него доходит известие о том, что вы лично, корональ лорд Корсибар, набрали третью армию и собственной персоной ведете ее в бой. Смотрите, мой лорд, вот река Ийянн. Вот большая Мавестойская дамба, за которой находится озеро Мавестой. Так вот, мой лорд, вы занимаете позицию на холмах выше дамбы, а затем распускаете слух, с тем чтобы он дошел до шпионов Престимиона, что вы разбили там лагерь, чтобы двинуться оттуда на север и уничтожить мятежника. - Лиловые глаза Дантирии Самбайла теперь блестели от волнения, чуть ли не светились. - Его положение отчаянное, но теперь у него появляется одна, последняя надежда! Если ему удастся напасть на ваш лагерь и убить или захватить вас, то он сможет одним ударом закончить войну. В таком случае его могут окружить силы Мандрикарна, Фархольта и Навигорна, но, если вы сойдете со сцены, у них не останется иного выбора, кроме как уступить трон ему.
- То есть вы хотите поставить на него капкан и посадить меня туда в качестве приманки... - пробормотал Корсибар. - И он прибежит к Ийянн, чтобы схватить приманку. Да, но что, если ему удастся схватить ее на самом деле? Дантирия Самбайл, что, если он все же свергнет меня своим отчаянным последним ударом? Я недосягаем для него, пока остаюсь в Замке, но, как только я спущусь на равнину, у него появится шанс. Нет, конечно, я не боюсь его, и вообще никого, однако простое благоразумие подсказывает, что мне, пока все дело не будет сделано, стоит оставаться там, куда он не сможет дотянуться каким-нибудь внезапным отчаянным рывком.
- Ах нет, мой лорд, вам вовсе не стоит беспокоиться об этом. Престимион попадет в западню и погибнет, а вы при этом не подвернетесь ни малейшему риску. Позвольте, мой лорд, показать вам...
9
Войско Престимиона в это время организованно отступало, на ходу зализывая раны.
Потери при Стимфиноре оказались не столь ужасными, как поначалу боялся Престимион, но все же были достаточно серьезными. Из офицеров погибли Абантес Питойский, бесстрашный Матсенор, сын Маттатиса, Туйя Гэбелл, гэйрог Вексинуд Кресц и друг детства принца Кимнан Танайн из Малдемара. Погибли также много солдат, особенно из передовой линии, но ядро его армии все еще сохранялось в целости, хотя поражение, конечно, до некоторой степени деморализовало воинов.
И ко всему прочему, Септах Мелайн получил глубокий порез на правой руке - он обычно держал оружие в правой - выше локтя. Эта рана вызвала большое удивление и тревогу среди людей Престимиона. Они восприняли ее как поругание бога. Никогда еще с тех пор, как Септах Мелайн взял в руки боевое оружие, чужой клинок не касался его тела. Но сражение при Стимфиноре не было спортивным состязанием или даже дуэлью; и теперь Септах Мелайн сидел без рубахи, весь бледный, скорчив гримасу, в то время как один из хирургов зашивал длинный красный рубец глянцевой черной нитью.
Не было ли ранение несравненного Септаха Мелайна предзнаменованием их окончательного поражения? Люди мрачно перешептывались и делали колдовские пассы, чтобы отогнать демонов, которые, как они опасались, решили ополчиться против них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
