из него же, и остановился у него, в ожидании когда толстая напасть сначала войдёт сюда.
— Какого чёрта, я был на сто процентов уверен, что то глазастое бедствие у школы и был Король Кошмара. Но этот тоже имеет его черты лица и говорит точно так же, значит Король Кошмара всё же этот жиртрест, если да то кем был тот глазастый?
Максим услышал как преследователь стал пытаться ломать косяк с дверью из-за не способности пролезть, одновременно крича как истерический ребёнок.
— Как может быть два Короля Кошмара, а может тот первый вовсе им и не был, просто он был очень похож на него? А хотя какое это имеет сейчас значение? Надо думать как от этого спастись.
Жирдяй сломал кусок стены и влетел в кинозал споткнувшись и упав прямо в нём. Увидев Максима он начал подыматься облокотившись одной рукой на спинку сидения, которое, под его весом, сломалось и он упал вниз в зрительный зал, которого в добавок, из-за угла наклона зала, понесло к самому низу, по дороге ломая все что оказывалось у него на пути.
Макс быстро выскочил в коридор и обнаружил что путь к пиццериям и лестнице вниз почти полностью залит ярко зелёной кислотой, через которую он точно не пройдёт. Максим пулей рванул в соседний кинозал, надеясь тем же трюком одурачить жирдяя и выиграть немного времени на раздумья касательно дальнейших действий. Только он вошёл в зал и двинулся ко второму выходу, как тут же остановился обнаружив что второй выход этого зала завален кусками бетона со стены рядом, которая была частично повреждена и имела небольшие сквозные отверстия от повреждения. И в этот же момент он слышит, как разбивается стена из соседнего зала в этот, прямо позади него, очень злобно кричащим жирдяем. Максим не думая рыбкой прыгнул в глубь зала, в ряды, так далеко как только смог оттолкнуться. Жирдяй после пробивания стены, теряя равновесие упал прямо к точке где стоял Макс, а сам Максим тем временем, поднявшись после не самого удачного приземления, стал перепрыгивая сидения, всё глубже старался уйти в зал. Остановился он от того что спинная пасть толстяка открылась и звук опять ударил ему по ушам и голова оказалась в плену острой боли. Ноги буквально сами подкосились и он оказался в сидячем положении, упёршись спиной в передние спинки сидений и лицом к кричащему бедствию, крепко сжимая уши руками стиснув зубы от боли в голове. Из толстяка вылез тощий Король Кошмара номер два, посмотрев на мучающегося светящегося человека он не сдержал улыбки. Его пальцы сами начали расти и на них стремительно стала выделяться дымящаяся кислота, он стал медленно и демонстративно замахиваться, тем самым растягивая момент убийства, словно получая моральное удовольствие от самого процесса и того как его жертва реагирует в последние секунды её жизни, смотря своему палачу в глаза. Только его рука максимально ушла за спину, как существенный кусок бетонной крыши отломился от потолка, дохляк только голову успел поднять, как в следующее мгновение, всего за полторы секунды полёта, второго Короля Кошмара раздавил объёмный кусок бетона. Наблюдая это счастливое стечение обстоятельств, Максим прямо перед кончиной Кошмара, упал в пол прямо под сиденья перед ним, что бы брызги разлетающейся во все стороны кислоты его не коснулись.
После секундной встряски, он понял что шума больше нет и убрал руки от ушей, посмотрев на прожжённые в некоторых местах спинки кресел, понял что очень удачно упал, а когда поднялся, то понял что очень неудачно поднялся.
В тёмном кинозале, где небольшую часть освещал Максим, на камне, раздавившим второго Кошмара, в область которого светил рассеивающийся жёлтый свет с отверстия в крыше, находился двух с половиной метровый гигант, чьё тело имело не равномерные пропорции. Это был первый Король Кошмара. Он не спеша выровнялся и вытянул левую руку с разжатой кистью по направлению к Максиму, его глаз подёргивался в кисти разглядывая свою жертву, после чего он сказал:
— а пяра бюще мюпа ёсягидлу
На этот раз единственный Кошмар, видя всю беспомощность и неспособность своей жертвы что либо предпринять, стал не громко посмеиваться как бы задаваясь вопросом — "И это всё?".
— Хуже уже не будет — подумал Максим и с этой мыслью полностью выровнялся, хоть всё тело и не унимала дикая дрожь, он понимал, что от него бежать бессмысленно — Ну давай! — сказал он громко дрожащим голосом.
Король лишь усмехнулся, понимая чего хочет жертва и начал подавать тело вперёд что бы сойти с камня. В этот же момент, пробивая отверстие в той сломанной стене чьи обломки завалили второй выход, стали вылизать, подобно торопящимся тараканам, множество зомбарей, пробивая стены своими пальцами, тем самым фиксируясь на ней, вся толпа стала перемещаться в правую сторону от Максима, спускаясь к боковой лестничной дорожке кинозала. Эта группа очень тесно держалась относительно друг друга, они перемещались как близко связанные частицы одного целого. Они цеплялись вытаскивая остальных и поддерживали если те падали, но что привлекло внимание, так это то, что они не ломали своего строя, а то есть, тесное скопление в самом центре, чуть более свободная группа зомбарей вокруг этого скопления и ещё более рассеянное скопление вокруг этой банды. Когда эта толпа спустилась, сердцевина которой стояла у стенки, кто-то в рядах зала и по бокам от сердцевины, а кто-то остался висеть на стене, как бы прикрывая тыл, Максим заметил, что их было примерно сорок и от каждого со спины тянутся органические нити красного цвета, которые берут начало с закрытого центра, который пульсировал жёлтым цветом, подобно глазам каждого из этих ЗомбоКошмаров. И тут вся эта толпа, смотря на Макса, синхронно заговорила:
— а пяра бюще мюпа ёсягидлу
Лампы в кинозале загорелись и он стал полностью освещён, правда напряжение в них скакало в связи с чем они загорались то сильнее, то слабее. От них начали исходить электрические разряды периодически соединяясь между собой ветвями тока, которые становились всё сильнее. Лампы лопнули в зале, после этого, отчётливо видные ветви электрических разрядов, за секунды выросли до существенных размеров и одновременно ринулись к точке у экранного полотна которое тут же загорелось. Образовавшийся сгусток электрической материи стал приобретать подобие человеческих очертаний, благодаря
