он задержал дыхание в момент, когда ползущая разновидность Кошмара в пятнадцати метрах от него прыгнула в его направлении. Но почти в самом начале прыжка он просто разделился на две части и два равных куска его разрезанного по всей длине тела пролетели мимо Максима с правой и с левой стороны. Максим тут же повернулся к оказавшимся позади частям тела червя, потому что первая мысль, шепнула что он размножился, но на деле он был просто разрезан, о чём говорили две валяющиеся и не регенерирующие части Кошмара, которые украсили жёлтой внутренней слизью пол.
— Больше смахивает на убийство, чем на раздвоение — сказал Макс и повернулся к точке прыжка.
В точке раздвоения, словно по воздуху сползали жёлтые капли слизи и сползая, окрашивали что-то очень и очень тонкое, почти микроскопическое, в едва заметный жёлтый оттенок. Потолок над этой точкой в радиусе метра треснул и с него осыпалась пыль. Эта лёгкая завеса пыли показала, как в ней, отталкивая её микрочастицы, двигались множество невидимых или сверх тонких нитей, которые обволакивали ту натянутую нить, что разрезала червя. Нитей появлялось всё больше и двигались они быстро, та которую они обволакивали, стала видна для человеческого глаза, а тем временем потолок одновременно треснул по периметру точки разреза. Максим стоял как замороженный, боясь пошевелиться, понимая что если здесь ещё где-нибудь натянута такая штука, он даже понять не успеет что лишился конечности. В той точке, где волокна соединялись стали очень быстро появляться большое количество уже видимых нитей, которые стали сплетаться между собой. Общая масса стала приобретать очень сложные плетения которые в группе стали вырисовывать странное тело с двумя ногами, шестью руками, множеством тонких щупалец на спине и с множеством микро щупалец торчащих со всего тела. Каждая конечность была сложным плетением как толстых так и тонких нитей между собой, которые имели серебристо зеркальный цвет. Несмотря на множество сложных плетений, их основное отличие было в том, что они собою создавали множественные лезвия, которые разглядеть удавалось только благодаря отражаемому от самого Кошмара свету, который исходил от светового щита Максима. Этот Кошмар был одним большим лезвием, коснуться которого означало лишиться конечности.
— И кто его остановит? — спросил мысленно Макс, понимая что смотрит на своего палача.
Лезвие и шагу не успело сделать, как что-то сильно толкнуло его в правую, по отношению к Максу, сторону. В полёте он наткнулся на бетонную колонну через которую прошёл как сквозь воду, не отломав, а отрезав кусок камня собою, который, проходя через тело Кошмара, разрезался на множество мелких кусочков. Максим не стал ждать пока лезвие оклемается и рванул к выходу. Всё здание тряхануло что-то снаружи и прямо у двери выхода куски камней с потолка, обрушились на него.
Макс открыл глаза и с криком от боли понял что придавлен большим куском бетона. По его расположению он понял, что этот кусок не упал на него с потолка, он упал с права от него, когда его самого вырубил камень упавший на голову, а после просто повалился на уже лежавшее на спине тело, голова которого была у выхода, а ноги в стороне с которой он бежал. Макс ощущал сильную боль в рёбрах на которые давил этот неподъёмный кусок бетона, который, при попытке поднять его, просто не поддавался, оставаясь неподвижным.
Подняв голову Максим увидел как лезвие кто-то трепет, так как на его сложном теле то и дело, появлялись какие-то крупные вмятины или рвались в каких-то местах плетения. Острый Кошмар наносил удары во все стороны, отращивал новые конечности, менял форму тела, пускал во все стороны свои режущие нити, толщина которых очень хорошо отражала свет от Максима, но всё без толку, его что-то продолжало бить. После нескольких безуспешных попыток хотя бы чуть-чуть сдвинуть камень, Макс понял, что здесь он и останется помирать. Всё что ему оставалось делать, так это следить за происходящим вокруг, из-за не способности сдвинуть камень, он стал невольным зрителем очередного поединка. Наблюдая за происходящим он обнаружил что видит он только одного Кошмара, но тени на стенах и полу, которые очень хорошо выделялись благодаря свету с окон и от Максима, было две.
— Две тени? — подумал придавленный намертво к полу человек — Почему их две, здесь же только один Кошмар? И это не может быть неведимка. Тень определяется тремя компонентами источником, объектом и поверхностью, то есть часть излучения источника экранируется объектом и не попадает на поверхность, таким образом образуется тень. Почему тогда у второго объекта присутствуют только два компонента из трёх? Будь там третий компонент, его бы уже превратили в фарш, будь он прозрачным тени бы не отбрасывал, будь он менее плотным то я хотя бы видел его очертания, да и тень бы была не такая явная — размышлял Макс не отрывая глаз от того, как лезвие начинало терять куски тела, не успевая их с собою связывать — А что если три компонента стали едины? — предположил Макс, изучая потенциального противника, тяжело дыша и находясь в постоянном сопротивлении тяжести камня — Выходит Кошмар это тень, которой не вредят другие тени, но которая способна вредить любым у кого она есть — понял Максим и застонал закрывая глаза от усилившихся болевых ощущениях в рёбрах.
Сразу после закрытия глаз он услышал как что-то словно сломало стену, а открыв глаза он никого более не видел, но в месте где они дрались был проломлен потолок.
— Ну вот, теперь мне помирать в одиночестве — сказал Макс и посмотрел на двери выхода которые были в метре от него — Как говорится "Поспешишь, людей насмешишь" — сказал он смеясь сам с себя и с собственной невнимательности, мысленно опуская руки.
Внезапно для самого Максима, к нему с его левой стороны прикатился камень, ощутимо врезавшись в его левое плечё. Осмотревшись он никого не увидел, но обратил внимание что всем мелкие камни с лева от него тянутся примерно в его направлении и некоторые врезаются в него набирая скорость движения. Проследив за камнями которые его не касались он увидел что они все тянутся в правую сторону и если брать его плечи как точку отсчёта где они будут ста восьмидесяти градусной горизонталью, то их тянуло где-то в ста двадцати градусном направлении, то есть в
