Выполняя заранее составленный план военных действий, остготская армия перешла Балканы и столкнулась с войском Теодориха Косого, но общее командование отсутствовало, поэтому римские подкрепления не подошли к театру военных действий. После некоторых стычек остготы пришли к выводу, подготовленному пламенными речами Теодориха Великого, что им не имеет смысла сражаться друг против друга, но, объединив усилия, они смогут поставить Империю на колени. Два готских вождя встретились на берегу реки, договорились между собой и направили совместный ультиматум императору Зенону.
Оказавшись на грани катастрофы, царь не терял присутствия духа и попытался привычными способами внести раскол в ряды врагов. Он упрекал Теодориха Великого в нарушении клятвы, предлагая крупные денежные средства и даже руку своей дочери Олибрии, если тот откажется от союза с Теодорихом Косым, но гот оставался непреклонным. Попытки перекупить отдельных готских вождей также не удались, и тогда Зенон заявил, что сам возглавит римские войска и победит с ними готов.
К сожалению, этого сделать не удалось. Набранная армия была явно небоеспособна, да и оставлять Константинополь в ситуации, когда исавров ненавидели и лишь искали повод для восстания, было смертельно опасно. Спасли положение сами готы, вернее, разногласия между их вождями. Может показаться удивительным, но готское племя, равно как и все германские племена, исповедующие одну веру (арианство), преследующие одинаковые цели, никак не могло соединиться в единый политический союз или подобие его. Так случилось и на этот раз — частные интересы превысили общенациональные. Пока Теодорих Великий опустошал окрестности Родопы, Теодорих Косой тайно направил посла к императору и заключил с ним мирный договор. По его условиям император обещал вернуть готу титул магистра армии, обеспечить содержание личной дружины в количестве 13 тыс. человек, возвратить состояние его родственников (надо понимать, Аспара и его сыновей), отобранное ранее, и дать для жительства один город, который выберет сам царь.
Но тайна этого союза сохранялась недолго, и Теодорих Великий вскоре понял, что обманут. Рассказывают, хотя и без деталей, что он несколько раз потерпел обидные поражения в стычках с римскими войсками и желал реабилитировать своё имя полководца. Остгот ринулся в Дарданию, перерезал всех солдат гарнизона в городе Скупы, не пожелавших перейти к нему на службу, попытался взять Фессалоники, требовал от императора новых земель для расселения своих воинов и гарантированного довольствия. Попытки дипломатов Зенона уладить дело мирным путём опять не увенчались успехом, и тогда было решено привлечь к боевым действиям военачальника Сабиниана, которого назначили командиром римских войск в Иллирии.
Собрав отдельные отряды, разбросанные по гарнизонам, в сильный кулак, Сабиниан как-то на рассвете окружил готов, которыми командовал брат Теодориха Великого Тевдимунд, и разгромил их. Врагов полегло несчетное множество, только пленных взяли более 5 тыс. человек, а также богатый обоз и добычу. Зенон тут же дал команду прекратить переговоры с готами и поручил Сабиниану продолжить военные действия против них. К чести римского полководца, враги настолько боялись его, что пока он был жив, Теодорих Великий не осмеливался нападать на имперские земли[922].
Впрочем, развить успех Зенону не удалось: за его спиной стояла неспокойная столица, способная нанести смертельный удар нелюбимому исавру. Это событие не осталось незамеченным другим остготским вождём, решившим поживиться на этом. Воспользовавшись очередными волнениями в Константинополе, Теодорих Косой под видом союзника подошёл к столице, делая вид, что хочет помочь царю против бунтовщиков. Но Зенон вовремя разгадал замысел остгота и срочно выслал ему навстречу посла, уведомившего Теодориха о том, что бунт подавлен и помощь уже не нужна. Тогда-то варвар решил открыть свои истинные мысли и заявил, что его солдаты вынесли большой поход и поиздержались в дороге. Посол Зенона Пелагий сумел деньгами и уговорами повернуть остготов обратно, что смело можно отнести к разряду чуда. Дела у римлян обстояли настолько плохо, что в то время, когда Пелагий вёл переговоры, исавры в столице приготовили специальные средства для поджога зданий, если вдруг враг подойдёт к городу.
Опасаясь продолжения волнений, царь потребовал от Теодориха Косого выдачи ему государственных преступников, укрывшихся у него, но тот ответил, что никогда готы не выдавали людей, просивших у них защиты. Разгневанный император вновь лишил варвара столь привлекательного для него титула магистра армии и объявил врагом. А этот высокий пост передал в качестве награды исавру Трокунду, не раз спасавшему его в трудную минуту. Естественно, что остгот ответил новыми нападениями на имперские земли. В это тяжёлое для Империи время Зенон вновь решил прибегнуть к испытанному способу: натравить одних варваров на других. Он тайно нанял болгар, живших за Дунаем, для набега на готов, но Теодорих вновь блеснул высоким воинским искусством и разгромил врага. Столица опять оставалась почти беззащитной.
Казалось, в этих условиях Константинополь уже не удержать, но согласованные и высокопрофессиональные действия полководца Илла и римского флота не позволили Теодориху Косому захватить столицу греков. Всё же, опасность была велика, но в этот момент Господь чудесным образом спас Империю. В 481 г. готский вождь, собравший до 30 тыс. воинов для очередного похода на римлян, внезапно погиб, наткнувшись на собственное копьё, когда садился на коня[923]. А его сын Рекитах, не обладавший столь многими талантами, удовлетворился Фракией, где у готов имелись хорошие места для стоянок.
Однако и теперь многие провинции Римской империи не избегли вторжения готов под руководством второго вождя. Единственный человек, которого обоснованно опасался Теодорих Великий, — полководец Сабиниан, был предательски убит в 482 г. Не имея впереди достойного противника, остгот в том же году разграбил Фессалию. Затем варвар двинулся в Македонию и захватил город Лариссу. Преемники храброго Сабиниана — Иоаннскиф и некто Мосхиан, не имели успеха в борьбе с готами и оставались безучастными свидетелями его побед.
Всё же ценой невероятных дипломатических усилий Зенон в 483 г. вновь вошёл с Теодорихом Великим в соглашение, восстановил его в сане магистра армии, назначил консулом на 484 г. и предоставил остготам для проживания часть имперской территории — Побережную Дакию и Нижнюю Мезию. Сам Теодорих, как новоиспечённый консул, безбоязненно прожил этот год в Константинополе, пожиная плоды своей славы[924]. Это было, конечно, свидетельством полного унижения и военного бессилия Римской империи и самого Зенона. Одна беда надвигалась на место другой. Несмотря на мирный договор с Константинополем, вандалы устроили в Африке настоящий геноцид православных, закрывая церкви и предавая христиан жестоким экзекуциям. У современников было такое ощущение, что вернулись древние времена гонений на Церковь, и множество исповедников приняли мученический венец от рук варваров. Посольство императора, пытавшееся хоть как-то умиротворить вандалов, ничего не достигло. А царь, окружённый заговорщиками и пытавшийся разрешить церковный конфликт между Западом и восточными церквами, был бессилен что-либо сделать.
В том же 484 г. произошло восстание самарян в Палестине, в городе Неаполе, разразившееся в день Пятидесятницы. Самаряне-иудеи напали на христиан во время церковной службы и многих убили, а епископу Теребинфию отрубили пальцы на руке. Затем иудеи объявили своего предводителя Юстаса императором, и надели ему на голову диадему. Овладев Кесарией, тот перебил христиан и сжёг храм св. Прокопия. Только благодаря решительным действиям дукса Палестины Асклепиада и полководца Региса бунт был подавлен. Но в ответ на выступление самарян противоположные волнения христиан против евреев начались в Антиохии, где также проживало много иудеев. Спровоцированные ими христиане напали на них и многих перебили. Лишь с большим трудом удалось погасить и данное волнение.
Но это страшное время дарило свои чудеса. Так, на острове Кипр была обнаружена могила апостола Варнавы, на груди которого лежало Евангелие от Матфея, переписанное им собственноручно. Священная реликвия была с большими почестями препровождена в Константинополь и помещена в храм св. Стефана. А Кипрская церковь, до сих пор зависевшая от Антиохийского патриархата, получила автокефалию[925].
Глава 2. Заговоры и заговорщики, потеря Италии
Не удивительно, глядя на эти события, что царствование Зенона нарушалось целой серией заговоров, едва не приведших к очередной смене монарха. Пока император воевал с остготами, в столице назревал заговор, во главе которого стояли представители национальной партии. Их вождём стал видный и именитый аристократ Маркиан, сын покойного римского императора Анфимия, государя западных провинций. Он жил в Константинополе и пользовался большим почётом, как отпрыск знаменитой семьи императора св. Маркиана и муж дочери императора св. Льва Великого Леонтии. Он был обеспеченным человеком благодаря богатству, накопленному его родом, неоднократно занимал высокие публичные должности, в 469 г. стал консулом Империи от Италии, а в 471 г. — от Константинополя. Ближайшими помощниками Маркиана являлись его братья Ромул и Прокопий, а также командиры двух полков, расквартированных в столице, — Бусальб и Никита. Заговор организовывался в глубокой тайне, и в конце 479 г. заговорщики внезапно захватили один из царских дворцов, носящих название Кесарий. Здесь расположился их главный штаб, из которого они стали действовать в различных направлениях: Маркиан против большого императорского дворца, а Прокопий — против войск Илла.
