Ильич говорил об обычной школе — детской и подростковой, но, понятно, это целиком и полностью относится и к школам взрослых: и они должны быть построены так, чтобы вооружать учащихся настоящим образованием, органически увязывать всю работу с политическими задачами, готовить настоящих хозяев жизни.
Речи Ленина на VIII партсъезде и на II Всероссийском съезде учителей-интернационалистов сказаны были семнадцать лет назад. Эти семнадцать лет были годами неустанной борьбы за социализм. Плановое хозяйство, громадный рост крупной промышленности, перестройка всего сельского хозяйства на базе коллективизации и ликвидации кулачества как класса, развитие транспорта, авиации, радио, военного дела — все это изменило весь общественный уклад нашей страны. Изменилась и окрепла организация миллионных масс трудящихся. Растут партия, комсомол, крепнет дружба народов, растет стахановское движение, растут волны коллективной энергии. Совещания руководителей партии и правительства с передовыми рабочими, колхозниками и разными слоями интеллигенции, имевшие место зимой 1935/36 г., показали, как изменилась вся общественная ткань, как выросли люди, как сплотились массы вокруг партии.
Однако перед лицом громадного культурного роста нашей страны, очевидного для всего мира, сказать, что все уже сделано, и сложить руки нельзя. Надо только лучше, глубже ставить работу на культурном фронте, надо шире развертывать ее.
В новой Конституции статья 121-я говорит о праве на образование. Речь идет, конечно, о настоящем образовании, а не о том «образовании», которое давала буржуазия трудящимся, — «засыпала глаза дресвой», как выразилась одна колхозница.
Изменилось за годы революции представление и о начальном образовании. Раньше под ним понимали лишь умение подписать свою фамилию да прочесть вывеску — мы понимаем под ним такой объем знаний и умений, который обеспечивал бы возможность самостоятельно заниматься и дальше путем самообразования, пользования библиотеками, музеями, всеми сокровищницами знаний, которые будут расти и крепнуть в Стране Советов с каждым годом.
Молодое поколение с детства получает необходимые знания, но долго еще нам надо будет расширять сеть школ взрослых, продумывать, обсуждать вместе с учащимися, чему и как надо там учить, как крепче, лучше увязать теорию с практикой, при помощи знаний делать жизнь все культурнее, светлее и радостнее.
1936 г.
ЛЕНИН НЕ ПЕРЕСТАВАЯ ВСЕ ВРЕМЯ УЧИЛСЯ
(БЕСЕДА СО СЛУШАТЕЛЯМИ ЛОСИНООСТРОВСКОЙ ШКОЛЫ РАБКОРОВ ГАЗЕТЫ „ГУДОК")
В воспоминаниях рабочих есть очень интересные рассказы о том, как в 90-х годах Владимир Ильич учил рабочих, занимавшихся у него в кружке, собирать материал по разным злободневным вопросам (о заработной плате, о штрафах и пр.) и писать на основании этого материала заметки. Когда Владимир Ильич давал указания рабочим, по каким вопросам собирать материал, он указывал, почему именно в данный момент на данный вопрос надо обратить внимание, указывал, как данный вопрос связан с общими вопросами рабочего движения.
Когда смотришь стенные газеты, районные газеты, видишь, что в них очень много дельных заметок. У нас сейчас рабочие, колхозники стали народом сознательным, культура у нас выросла чрезвычайно. Нельзя даже сравнивать теперешнюю молодежь с прежней. Какой был в старину культурный уровень развития и какой теперь? Теперь в самых глухих деревнях радио слушают, теперь докладчики о чем только ни говорят в своих докладах, теперь миллионы читают газеты. Сейчас даже малограмотная работница в смысле сознательности и развития выросла чрезвычайно. Национальные районы, где идет социалистическая стройка, совершенно не сравнимы с тем, чем они были раньше. Описывать все это надо умело, надо уметь выбирать темы, о которых пишешь.
Сейчас все обсуждают Конституцию СССР. Но иногда формально подходят к этому вопросу. В Конституции записано то, что уже есть, что завоевано, и надо на основе этого развертывать дальнейшую работу. Проект Конституции не только читали, но и переживали. А сейчас надо думать, как развернуть по-настоящему работу, чтобы до конца осуществить все то, что записано в этой Конституции, чтобы на основе ее идти дальше.
Мы часто не учитываем, какие за время существования Советской власти у нас созданы возможности для развития, для заботы о человеке, для изжития разных неполадок.
Вспоминаю письмо одной колхозницы, которое произвело на меня сильное впечатление.
Это дело происходило в Западной области. Колхозница, между прочим, пишет очень литературным языком — видно, что она много читала и много думала. Она — рядовая колхозница, сильно загружена работой. Говорит, что эта работа физически ее удовлетворяет, но по ночам она бредит рифмами, стихи хочется писать: «Горит мой мозг, горит мое сердце желанием высказаться. Я писала в местной стенной газете, да больно резкие, язвительные были мои заметки, и меня прогнали, а теперь мне жар моего сердца негде вылить». И потом пишет, что у нее четверо детей, и она хотела бы, чтобы ей дали такую работу, на которой она имела бы больше свободного времени, чтобы учиться и дальше писать. Приложила она к письму несколько стихов.
Что, я думала, надо сделать? Послать ей сборник Горького «О литературе», послать пару брошюр? Но это все ее не устроит. Написать письмо — от письма сыт не будешь. Попросила я заведующую библиотечным делом в Западной области т. Зарецкую взять под свою заботу эту колхозницу. После этого долго не было никаких писем, никаких известий. Наконец недавно я получила письмо от Зарецкой. Она пишет, что по приезде из Москвы сделала доклад в областном отделе народного образования, довела это дело до райкома, до райисполкома, послали целую бригаду от районо, от райисполкома, от парторганизации — одним словом, пять человек поехало. Собрали они там председателей колхозов и актив колхозников, поговорили о том, какое важное дело уметь по-настоящему, художественно отражать то, что есть, как важно писать корреспонденции, какую играет роль селькорство и как надо селькоров окружать настоящей заботой о человеке. Это они. сделали для того, чтобы создать колхознице, которая мне писала, соответствующую атмосферу, чтобы за то, что она в корреспонденции «куснет» кого-нибудь, ее с работы не вышибали, а чтобы с ней поговорили. Затем они сделали ее заведующей колхозным клубом с той же оплатой, которую она получала по трудодням.
К ней приставили учителя неполной средней школы, который в индивидуальном порядке ее учит. Областной комитет союза писателей Западной области выделил писателя, который с ней о темах говорит, о том, как и что писать. Затем связались с библиотекой, которой указали, как она должна помогать ей в выборе книг.
Это показывает настоящую заботу о людях. В этом случае, который я вам рассказала, — заслуга местных товарищей. Он показывает, что при Советской власти можно много сделать для заботы о человеке. Можно было просто разругать в печати тех, кто прогнал ее из числа сотрудников стенгазеты, написать: «Вот как у нас относятся к селькорам! Такой-то селькор написал, а председатель колхоза такой-то отнесся так-то, недопустимо, и это при Советской власти!» Обругать — это мы мастера. Посмотрите наши газеты, как там свирепо ругают за неправильные поступки. Это, конечно, надо! Но надо также показать, как выйти из положения, чтобы было не бюрократическое отношение, а такое человеческое отношение, какому учил Ленин.
Здесь у меня спрашивают, как работал Ленин над письмами рабочих?
В журнал «Большевик» к Ленинским дням я написала, как работал над письмами рабочих Владимир Ильич.
В 1919 г. прислали Владимиру Ильичу письмо из Скопинского района. Там собрались крестьяне на уездный съезд и написали ему письмо по поводу «воздушного налога», о том, что «воздушный налог» брать с бедняков нельзя. Потом писали, что надо, чтобы корова при каждом хозяйстве оставалась. Письмо было очень наивное. Сохранился подлинник этого письма и надпись на нем Владимира Ильича. Он не стал говорить, что надо называть налог не «воздушным», а «подушным», а серьезно ответил, что брать с неимущих налог не полагается; в отношении среднего крестьянства выйдет-де на днях декрет о льготах. А по другим вопросам — о коровах, потом еще какие там вопросы были — он написал, что поговорит с наркомами. Ответил он серьезно и очень быстро. Тут же написал для секретаря: когда будет заседание Совнаркома и на нем будут присутствовать т. Середа — нарком земледелия и т. Свидерский — нарком продовольствия, напомните мне об этом письме; необходимо, чтобы на это письмо ответил Наркомат земледелия вместе с Наркоматом продовольствия.
Вот как отнесся Владимир Ильич к письму крестьян.
Теперешний корреспондент написал бы так: «Товарищи, вот как велика наша неграмотность: вместо «подушный налог» пишут «воздушный». Нельзя, товарищи, такими быть, необходимо…» и т. д. А Ильич не это считал важным. Он понимал, из-за чего волнуются крестьяне, и поэтому ответил на вопрос, который их волновал. Это очень характерно.
