пор. Затем Фенна и Матушка Диар отправились прочь через площадь из белого камня. Толпа встречающих начала понемногу редеть, и музыка прекратилась. Пистолет, который Девейн извлек из-под своего плаща, уперся Мэтью в ребра.
— Прогуляемся? — хмыкнул он. — Иди прямо и поверни направо на следующей улице.
— Ты же знаешь, что в этом нет необходимости.
— Мне нравится чувствовать оружие в руке. Вперед.
Мэтью подчинился. Теперь у него появилась возможность более четко обрисовать себе впечатления от этой опрятной маленькой тюрьмы. Да, именно тюрьмы, подумал он, сознавая, что другого смысла у этого места быть не может. Тюрем в последнее время пришлось повидать немало, но эта, пожалуй, была худшей из всех, так как пленяла не тело, а разум… тем не менее, здесь было чисто, люди ходили свободно, и веселый свет фонарей лился из окон. Казалось, никого здесь не беспокоило, что человека ведут по улице к гостевому дому под дулом пистолета.
В поле зрения попало еще четыре улицы, расходившиеся от главной площади, а после делившиеся и разветвлявшиеся на еще более мелкие прожилки дорожек. Все здания были одноэтажными, большинство из них строилось из белого камня, хотя некоторые были пестрыми: бело-серыми или бело-коричневыми. Большинство домов имело крыши из темно-коричневой черепицы, но встречалось и несколько соломенных. Все, разумеется, сделано из местных материалов, подумал Мэтью. Он видел места, где в стенах имелись залатанные бреши — возможно, залатанные не единожды. Это придавало домишкам какой-то особенный уют, но при этом создавало определенное впечатление и о возрасте строений. Стоило приглядеться, и становилось понятно, что стены уже не раз чинили и красили заново. Во всей атмосфере этого места присутствовало что-то средневековое, и о внутреннем убранстве местных жилищ воображение строило самые разные предположения.
Из каменных дымоходов вверх тянулись легкие завитки белого дыма, которые лениво поднимались в усыпанное звездами небо. Когда дыхание холодного ветра подхватило запах дыма и разнесло его во всех направлениях, Мэтью поймал острый, землистый аромат, который он никогда не слышал раньше. Торфяные пожары, подумал он. Деревня, похоже, находилась в непосредственной близости от болот и торфяников.
На углах улиц стояли столбы, удерживающие на крючках горящие фонари, и под ними висели уличные знаки на эмалированных табличках. Мэтью отметил, что, повернув направо, он попал на Лайонфиш-Стрит[81], тут же подумав, что название всех улиц здесь, так или иначе, имеют отношение к морским существам. С Девейном, держащимся у него за спиной, Мэтью миновал небольшое здание, отмеченное знаком «Больница Прекрасного Бедда». Далее находилось всего четыре дома — по два на каждой стороне улицы. Затем Лайонфиш-Стрит изгибалась вправо и предположительно вела обратно к площади. Свет фонарей бросал отблески на стену серокаменного здания высотой двенадцать футов с каменным парапетом наверху. Полуразрушенная башенка наводила на мысль, что давным-давно это строение было крепостью — где-то в туманах истории. Щербатый вид каменной кладки навеял Мэтью особенно неприятные воспоминания, и челюсть с вырванными зубами отозвалась тупой болью. Там, на парапете находился человек, держащий мушкет. На первый взгляд показалось, что он собирается взять пришельцев на прицел, однако сейчас его взгляд был устремлен куда-то поверх крыш домов, к морю. Мэтью заметил, что слева и справа здесь тянется высокая стена. Он понял, что она, вероятно, окружает всю деревню, а сама деревня занимает не более трех или четырех акров.
Он не преминул отметить десятифунтовые пушки наверху, направленные на море, и молодой человек был уверен, что это не единственный такой оружейный пост.
— Вот, — сказал Девейн, поведя своим пистолетом вправо.
Это был дом, мало отличающийся от остальных: одноэтажный, из бело-коричневого камня с крышей из темно-коричневой черепицы с несколькими квадратными окнами и одним небольшим круглым окошком над дверью. Света оттуда не исходило.
— Там не заперто, — сказал Девейн.
Мэтью вошел. Первым его порывом было резко броситься на своего конвоира из темноты, но молодой человек понимал, что порыв этот совершенно глуп, поэтому постарался отбросить его прочь.
— Шаг назад, — скомандовал Девейн в открытую дверь. — В верхнем ящике письменного стола слева найдешь, чем зажечь фонарь, — он потянулся к фонарю, висевшему на настенном крюке рядом с дверью, и буквально бросил его Мэтью, который на миг замешкался и едва не выронил брошенный предмет, лишь в последний миг сумев совладать с непослушными пальцами. — Одежду тебе принесут, — сказал Девейн, не обратив никакого внимания на возню своего узника. — Человек, который придет, будет вооружен, предупреждаю на всякий случай. Не создавай неприятностей.
— Я и не…
Девейн отступил и закрыл за собой дверь, не дослушав Мэтью и оставив его в одиночестве и в темноте (если не считать тот свет, который мягко струился из окон домов).
— …собирался, — договорил Мэтью, потому что оставлять фразы незавершенными он не любил.
В ящике он нашел еще два фонаря, которые поджег с помощью своего. Свет разгорелся и распространился по комнате, и Мэтью решил пройтись, чтобы оглядеть свою новую тюрьму. В доме был кабинет и спальня. Обстановку с мебелью можно было охарактеризовать вернее всего, как спартанскую, но здесь, безусловно, было комфортнее, чем на устланном соломой полу Ньюгейтской тюрьмы. На кровати лежал матрас из гусиных перьев, в гостиной стоял небольшой письменный стол, а перед красивым большим камином располагалось два резных стула. У очага присутствовали необходимые предметы для растопки.
Мэтью прошелся и внимательнее изучил мебель: очаг сильно почернел, а на письменном столе виднелись царапины, но никаких других признаков, что кто-то когда-то жил в этом месте, не наличествовало. Он проверил ящики письменного стола, но там оказалось пусто. Примерно так же обстояли дела со шкафом в спальне: кроме куска хлопковой ткани там не было ничего. Мэтью отметил, что на двери не было замка, а так же здесь отсутствовала задняя дверь. Конечно же, подумал он, нельзя же позволить гостям Профессора Фэлла забаррикадироваться от своего хозяина!
Несмотря на переутомление и сонливость, Мэтью захотел хорошенько осмотреться в деревне. Он потянулся, услышав и почувствовав
