она в виде призрака предстала перед владельцем таверны «Серый Пес», которая находилась неподалеку, и ее призрак сказал ему, что кто прикоснется к ее черепу, тому повезет в любви и в деньгах. Так что после этого владелец «Серого Пса» переименовал свою таверну в «Счастливый Череп». Сам череп он поставил у себя на стойке и позволял своим клиентам его лапать. Он был там даже тогда, когда тридцать девять лет спустя я купила эту таверну и назвала ее «Гордиев Узел» после истории, которой я особенно насладилась, услышав подробности. Моей первоначальной задачей было выкупить это место, разбить этот череп на кусочки и выбросить вместе с прочим мусором, — она осклабилась, глядя на Мэтью. — Мне никогда особенно не везло в любви, но с деньгами повезло колоссально… так что я люблю деньги… и у меня есть на то причины. Такая вот у меня история.
— Несчастливое детство, — сказал Мэтью.
Она пожала плечами.
— У большинства оно несчастливое в том или ином смысле. Меня забрала женщина, которая работала в доме моей матери, и научила меня манерам, правильной постановке речи. К тому моменту, как я поправилась, она уже стала хозяйкой борделя сама, и к своим поздним годам добилась больших успехов в деле. Я выросла в атмосфере бизнеса, а позже в моей жизни появился Профессор, и мы прошли через многое — через огромное количество тяжелой работы. Я помогала ему всем, чем только могла, чтобы его империя росла. Он же помог мне перебраться в другой район, и там я по-прежнему блюла интересы Профессора в делах и управляла заведениями в угоду его планам. Одним из публичных домов, которые мне тогда встретились, был дом, которым впоследствии завладел молодой задира по имени Натан Спейд. О! — она прижала свой толстый палец к нижней губе. Ее лягушачьи глаза расширились. — Ты же уже знаешь это имя, не так ли?
Мэтью позволил себе слабую улыбку. «Натан Спейд» — именно так звучало имя его маски, которую ему пришлось некоторое время носить на Острове Маятнике в марте.
— Натан Спейд умер, — сказала Матушка Диар. Она подняла вилку повыше. — Да здравствует Мэтью Корбетт! — вилка опустилась с огромной силой, обозначив выбор ее следующего куска мяса. От ее удара задрожал, казалось, весь стол.
Мэтью сделал глоток вина. Куда бы они ни собирались в десятидневную поездку, путешествие явно предстоит не из легких в компании Матушки Диар и ее банды головорезов. Но дальше… в конце этих десяти дней… там будет ждать Профессор.
Действительно, да здравствует Мэтью Корбетт, подумал он с усмешкой. Да здравствует Берри Григсби, да здравствует Хадсон Грейтхауз и да здравствует судья Уильям Атертон Арчер, столь же известный как Альбион.
Они будут собраны все вместе в этом загадочном змеином логове через десять дней, и затем станет ясно, сколько останется жить каждому из них.
Момент за моментом, подумал Мэтью. Каждый в своем пространстве.
У него было много предметов для раздумья, множество ментальных преград и страхов за судью Арчера и за двух человек, которые проделали столь долгий путь, чтобы отыскать его. Доведется ли ему еще хоть раз взять Берри за руку и прогуляться с ней по Бродвею прохладным осенним днем?
Сейчас… ничего хорошего ситуация не предвещала.
Мэтью решил, что он закончит все, что есть у него на тарелке и возьмет вторую порцию. Он собирался есть медленно, кусочек за кусочком, и когда будет подан десерт, он и его съест. Если больше ничего он сделать не может, стоило хотя бы почувствовать, что такое быть гостем очень богатой Матушки Диар. Да и мало ли, что еще может быть выяснено за простым разговором?..
Он поднял свой пустой бокал.
— Не желаете ли откупорить еще бутылку?
Глава 32
— Чувствуешь это? — спросила Матушка Диар. Она глубоко вздохнула, ноздри ее раздулись. — Море.
Мэтью чувствовал соленый аромат Атлантики, звучавший в холодном ветре, что свирепствовал на улице и яростно бил в шторки на окнах кареты. Он чувствовал себя сонным, потому что этот — десятый — день его путешествия казался непомерно долгим, ибо начался с первыми лучами солнца и все не желал заканчиваться, хотя несколько часов назад уже опустилась тьма. Обычно на закате экипаж останавливался в гостинице. На этот раз — нет, стало быть, как понимал Мэтью, логово Фэлла находилось уже совсем близко.
Он снова закрыл глаза. За это время он порядком устал от Матушки Диар и от ее безвкусных нарядов с разноцветными рюшами, а также от яркого макияжа, делавшего ее жабий внешний вид еще более абразивным. Мэтью чувствовал к ней некоторое сострадание после истории о Грязной Дороти, которую она рассказала, однако в нынешний реалиях Матушка Диар была хладнокровным убийцей и сострадания не заслуживала. Мэтью прекрасно понимал, что если бы Фэлл обещал хорошее вознаграждение за его смерть, вторая пуля, которая была бы пущена в пыточной камере дантиста, попала бы ему в лоб после Рори Кина.
Это было трудное и утомительное путешествие, в течение которого, правда, Мэтью ожидало маленькое приятное открытие: Харрисон Коупланд носил с собой маленький шахматный набор и сам был необычайно хорош в этой игре: он выиграл у Мэтью восемь раз из девятнадцати. Четырежды они сыграли вничью. Полдюжины других людей, сопровождавших Матушку Диар в этой поездке, занимали два дополнительных экипажа. Иногда они наблюдали за игрой, иногда отворачивались, показывая полное отсутствие интереса, и уходили в угол, где открывали бутылку рома или вина. Джулиан Девейн, сидевший в карете рядом с Матушкой Диар и Мэтью, был неизменно прохладен и держался с характерной для него бесстрастностью, по большей части оставаясь молчаливым. Пленнику он уделял столько же внимания, сколько луже на земле. У Мэтью было чувство, что Девейна не интересует особенно ничего, кроме исполнения фактических заданий
