Мои покойники план-минимум по созданию переполоха выполнили уже тогда, когда я еще даже не успел добраться до выхода. Теперь осталось только разыграть напоказ небольшую сценку, и можно будет валить отсюда…
Марионетка, который застрелил Хана, будто бы случайно сунулся в коридор аккурат между нападающими и обороняющимися. Изобразив удивление, он резко затормозил и нырнул обратно за угол, из которого тут же несколько пуль выбили облачка штукатурки.
— Пацаны, я тут! — Заорал он во все горло.
— Лёха! Не высовывайся, сиди там! — Крикнул ему в ответ другой мертвец.
— Прикройте меня! Я выхожу! — Сделал вид, что ничего не расслышал тот.
— Баран, куда ты собрался, тебя же сейчас хлопнут!
Секьюрити внимательно слушали весь этот разговор, и, укрываясь за мебелью и изящными статуями, активно косили глазами в ту сторону, откуда показался некто Лёха.
Не слушая предостерегающих криков своих сообщников, бандит с истошно вопя: «Прикрыва-а-ай!» ломанулся прямо под пули.
— Лёха-а-а! Наза-а-ад! — Отчаянный рёв другого марионетки был достоин самой настоящей кинодрамы, настолько надсадно и чувственно он прокричал эту фразу. Он даже сумел заглушить несмолкающие хлопки пистолетных выстрелов.
— А-а, мля! — Как только бегун высунулся, его прошило сразу пять пуль, одна из которых метко угодила в шею и перебила позвоночник, отчего вскрик превратился в булькающий хрип. Его тело повалилось на пышный ковер, пятная мягкий ворс кровью из многочисленных пулевых отверстий и звучно стукнувшись лбом об скрытые под ним доски.
«Можешь уходить» — отпустил я мертвеца, сопровождая свое усилие воли ставшей уже привычной фразой, и он в ту же секунду испустил дух, замерев с открытыми глазами и перекошенным гримасой боли ртом. На этот раз, похоже, навсегда.
— Сука, идиот! — Проорал для пущей убедительности другой зомби, а потом обернулся к остальным. — Уходим, быстро!
— А как же Лёха?! — Возмутился еще один участник спектакля. — Мы нахера под пули лезли?!
— Ты что, оглох?! Я сказал, уходим!
И нападавшие начали слаженно отступать, периодически отстреливаясь от защитников усадьбы, которые весьма активно палили им вслед, но совсем не горели желанием начинать интенсивное преследование и покидать свои надежные укрытия.
Ну вот и все, атомная бомба под Золотую Десятку заложена. Вскоре здешний хозяин начнет рыть носом землю, разбираться и выяснять, кто же это посмел безобразничать в его доме. И какую картину он тогда узрит? Правильно. Какой-то неизвестный тип, которого нет ни в списках приглашенных, ни среди прислуги, выносит мозги самому уважаемому криминальному авторитету. Как он попал в усадьбу, как пронес оружие? Большой вопрос. Так что сперва он перетряхнет свою службу безопасности, пытаясь найти в её рядах крысу, а когда ничего не сможет обнаружить, ему придется тянуть за другие ниточки, что я заботливо оставил.
И самая главная его зацепка будет трупом убийцы, который всего чуть-чуть не дотянул до того момента, когда его спасет подоспевшая братва. И когда он начнет копать в этом направлении, установит личность этого покойника, то очень удивится, узнав, что это человек Золотой Десятки.
Выводы из этого могут ему напрашиваться самые разные, но самый очевидный будет тот, что кто-то из других боссов Десятки решил потеснить негласного лидера, и провел для этого целую спецоперацию, не побоявшись ни гнева хозяина дома, ни полиции. Дерзко, смело и глупо, но вполне могло бы получиться, если б несчастный стрелок не попал меж двух огней при побеге.
Ну а небольшое представление, разыгранное перед охраной особняка, должно было продемонстрировать самым недоверчивым, что и все это нападение было совершено только ради вызволения киллера.
Вряд ли после такой позорной пощечины от каких-то зэков Белокуров станет разыскивать какого-то конкретного главаря, выясняя, чей же это все-таки человек был застрелен у него в особняке. Даже если Золотая Десятка после смерти Хана не вцепится сама себе в хвост, как бешеная змея, в попытке поделить ставшие вдруг бесхозными активы, то бывший председатель Центробанка сделает все, чтобы эту заразу выжгли каленым железом. А благодаря связям, в силах этого человека было сделать очень многое…
В общем, даже если у Царева и был какой-то преемник, способный заменить его на таком ответственном посту, и который находится в курсе абсолютно всех его дел, включая моё, то ему сейчас станет не до моей скромной персоны. Его основной проблемой станет простое выживание.
Ухмыляясь и внутренне радуясь тому, что все прошло как надо, я сунулся было к выходу, но замер, едва споткнувшись на ровном месте. Один из трех марионеток, поставленных на всякий пожарный случай в наблюдение, просигнализировал, что мимо него промчались на полном ходу несколько грузовиков, с характерными серо-голубыми полосами и гербами на кузовах. И мчались они, натужно ревя моторами, прямиком к усадьбе.
Ё… моё! Как полиция, или кто это там едет, успели так быстро добраться из города?! Черт! Черт! ЧЕРТ!!! Я не успею убраться отсюда, даже если бы прямо сейчас уже сидел за рулем автомобиля… надо срочно что-то предпринять, потому что попадаться в руки представителей власти мне противопоказано…
Волевым усилием я подавил подступающую панику, и сконцентрировался на своих марионетках. Теперь, когда они так отлично показали себя в открытом столкновении с более умелым противником, с поразительной легкостью продавив всю оборону особняка, у меня не возникало даже желания их так называть. Теперь это были уже не какие-то там марионетки, что двигались в такт моим желаниям. Мое умение контролировать и управлять сразу двумя десятками мертвецов шагнуло на совершенно иной уровень. Теперь под моим контролем находились настоящие легионеры, могущие действовать слаженно настолько, что даже муравьи нервно доят тлей в сторонке. И сейчас наступало то самое время, когда их легионерская слаженность подвергнется очень серьезному испытанию.
Мертвецы, двигающиеся одной группой, в абсолютной тишине, не обменявшись ни словом, ни жестом, рассыпались в разные стороны. Малые группы двинулись на поиски выходов, тщательно по пути запоминая планировку особняка, а самая большая направилась к центральному входу, где я намеревался прощупать огневую мощь служителей порядка.
Тем временем, мои наблюдатели докладывали, что полиция окружала усадьбу плотным кольцом из вооруженных бойцов. Экипированы они были куда лучше моих легионеров — укороченные автоматы, бронежилеты, каски. М-да, боюсь, что в прямом столкновении они автоматными очередями просто-напросто покрошат моих покойников в мясное конфетти, так что высовываться нам никак нельзя, слишком уж много против нас сейчас стволов.
Когда авангард моего самого крупного отряда показался в дверях, то покойники без какого-либо вступления открыли шквальную стрельбу, заставив силовиков броситься врассыпную и укрыться, где придется. Преимущественно, за своими и нашими автомобилями, которые были единственными возле входа в усадьбу.
Патронов у моего воинства оставалось не очень-то и много, я все-таки даже и думать не думал, что нам придется отстреливаться еще и от полиции, так что не пытался перед этим мероприятием раздобыть побольше боеприпасов. Считал, что мне хватит того вооружения, что уже у меня есть, но теперь этот вопрос встал куда как остро, грозя сорвать всю мою маленькую операцию. И в то же время, никак нельзя было и экономить патроны, потому что нас, если мы не сумеем создать достаточную плотность огня, просто задавят.
В ответ по моим марионеткам бойцы ОМОНа пустили полтора десятка очередей, заставив снова скрыться внутри дома. Тяжелые автоматные пули имели куда большую дульную энергию, нежели пистолетные. Но даже так, их массы хватало только на то, чтобы сбивать облицовку с толстых кирпичных стен и оставлять глубокие выбоины. Неизвестный купец или аристократ, что возводил для себя этот особняк, строил его на века, поэтому, чтобы пробить эти стены, жахнуть нужно было как минимум из танка, потому что тут даже тяжелый пулемет не справился бы так с кондачка.
