Внешние наблюдатели отлично помогали засевшим внутри легионерам координировать свои действия, так что в следующую вылазку они сумели прострелить ноги сразу четырем бойцам, что в этот момент пытались короткими перебежками добраться до входа. Правда, не обошлось и без потерь с нашей стороны — чей-то меткий выстрел угодил прямо в лицо одному из покойников, отчего тот, в прямом смысле этого выражения, потерял голову. Содержимое его черепа разлетелось на несколько метров, забрызгав мутно-красной жижей нескольких соседей, к чему, впрочем, те отнеслись с мертвенным безразличием. Ну, а как иначе-то…
Пришлось приказать подстреленному трупу замереть, поскольку почти безголовый человек, продолжающий вести бой, зрелище, мягко говоря, очень невероятное. А мне не нужны лишние пересуды и внимание. И так слишком уж шумное мероприятие у меня вышло. И все же отпускать выбывшего мертвеца я не спешил. Хоть он напрочь лишился одного глаза, а второй закатился куда-то внутрь кровавой мешанины простреленного лица, но слышать он еще мог, как и незаметно пустить пулю кому-нибудь в бедро, если такая необходимость возникнет.
Разменяв четырех подранков на одну марионетку и обозначив свое присутствие на центральном крыльце, я быстро отвёл марионеток вглубь здания. На открытой местности нам делать было нечего, против почти шести десятков автоматических стволов. А в тесноте помещений уж как-нибудь побрыкаемся, тем более что тут у нас появлялась отличная возможность разыграть кое-какой козырь…
По моей команде легионеры рассредоточились и начали методично прочесывать комнаты, в поисках прячущихся там гостей и прислуги. Для прорыва мне нужны были до смерти перепуганные заложники, ведь без их животного страха нечего было и пытаться пробиться сквозь полицейские отряды…
Сотрудники спецподразделения еще какое-то время постояли на улице, помогая раненым добраться до кареты скорой помощи, которая приехала следом и стояла в некотором отдалении, а потом разделились, зайдя в особняк одновременно со всех пяти ходов. И еще примерно двадцать человек остались караулить на улице, непрестанно выцеливая окна и двери.
Так-с, что мы имеем? В здании сейчас находятся немногим меньше четырех десятков омоновцев, на почти вдвое меньший отряд легионеров. И слава всем богам, охране усадьбы хватило ума собрать всех гостей, каких они только смогли встретить, и забаррикадироваться с ними на втором этаже. Больше желания вступать в перестрелку они не имели, предпочтя перепоручить все проблемы стражам порядка. Но, как бы они ни старались, увести всех людей с первого этажа они не сумели, и уже в ближайшую минуту наш отряд пополнился пятерыми пленниками — троицей богато разодетых мужчин, явно из приглашенных, и парой молодых девушек из прислуги. Их мертвецы разделили между небольшими отрядами, и, периодически замахиваясь рукоятками пистолетов и тыча стволами им в лица для обеспечения постоянного притока страха, разбрелись по зданию.
Омоновцы, тем временем, оценив попытку прорыва через центральное крыльцо, направились туда самой большой группой в пятнадцать человек. Остальные четыре были всего по пять-шесть бойцов, поэтому с этих небольших отрядиков я и собирался начать.
Как только облаченные в броню омоновцы оказались внутри здания, я постарался устроить для них настоящий ад. Мои марионетки рассредоточились по всему первому этажу особняка, устраивали им засады в самых неожиданных местах, выжидая момента с хладнокровием затаившихся кайманов. Они были в каждом проходе и каждом ответвлении коридора. Они не нуждались в координации или связи, действовали как единый организм, мгновенно узнавая об изменении обстановки от других мертвецов. Если один выглядывал из-за угла и видел спины бойцов спецподразделения, то и все остальные мгновенно узнавали где они, в какую сторону движутся и в каком темпе. Дальнейшее было лишь делом техники.
Первые две группы ОМОНа мы вывели из строя с легкостью достойной поездки на велосипеде. Выскакивающие словно черти из табакерки из всех дверей и закоулков, зомби устроили для бойцов настоящую карусель. Штурмующие от такой круговерти в первые секунды терялись и принимались крутить стволами во все стороны, беспорядочно паля то одиночными, то очередями. Потом в обоих случаях очухивался старший группы и под его командный вскрик они начинали действовать уже намного собранней. Оба раза ОМОН занимал круговую оборону, и оба раза это их никак не спасало.
Насыщаемые чужим ужасом и страхом за собственные жизни, легионеры, ставшие невероятно сильными, накидывались со всех сторон на маленькие ощетинившиеся во все стороны стволами отряды, и разбрасывали их как волк цыплят. В считанные секунды бойцы ОМОНа под их собственные матерные вопли и панические доклады по голосовой связи, были опрокинуты и вырублены нечеловечески мощными ударами покойников. Не спасали воинов даже их сферические шлемы, которые мертвецы приноровились резко срывать вместе с крепежными ремнями, оставляя на чужих подбородках фиолетовые полосы.
Обобрав бесчувственные тела и вытряхнув все их подсумки с разгрузочными жилетами, мое воинство разжилось одиннадцатью укороченными автоматами, несметной кучей заряженных АКСУ-шных рожков и, самое главное, десятком ручных светошумовых гранат с маркировкой «Заря». Почему-то они были по одной на каждого бойца, кроме одного. Тот свою где-то уже умудрился потерять.
Почему-то у меня было непреодолимое убеждение, что эти световые гранаты никак не смогут подействовать на мои ходячие трупы, а вот на омоновцев очень даже… по сути, ко мне в руки попал великолепный козырь, который просто грех было бы не использовать, и который избавлял от необходимости таскать с собой перепуганных до седых волос заложников. Теперь-то я смогу в корне переломить исход этого штурма…
Омоновцы, тем временем, гоняли мертвецов по всему этажу, наступая на пятки и поливая богато обставленные коридоры свинцом, превращая их в откровенно жалкое и пыльное зрелище. А легионеры в свою очередь умело лавировали по уже худо-бедно изученному этажу, то рассыпаясь по коридорам десятками одиночек, то собираясь воедино крупным отрядом.
Потеряв два небольших отряда, координатор правоохранителей, судя по всему, отдал приказ объединиться всем уцелевшим в большую группу, так что, по большому счету, весь первый этаж особняка был в нашем распоряжении. Обнаружить и водить за нос огромную толпу омоновцев гораздо легче, чем маневрировать между несколькими малыми отрядами. Дом — это все же не бескрайний лес, и даже не парк. Каким бы большим он не был, а площадь его очень ограничена.
В общем, я сейчас активно тянул время, чтобы подготовить маленькую засаду для преследователей. Пока вся когорта омоновцев играла в салочки с мертвецами, один из марионеток почти беспрепятственно обошел их и попал в тот самый огромный зал, где находилась клетка для боёв. Там он заложил руки за голову и встал на колени.
На этого покойника я вскоре и вывел весь отряд бойцов, которые, стоит отдать им должное, хоть и находились на взводе, но не стали палить в безоружного человека.
— Лицом в пол, руки на виду! — К марионетке подбежала троица бойцов, двое из которых держали его на прицеле, а третий уже на бегу звенел браслетами наручников. Видимо, вязать решили всех, кого встретят, чисто на всякий случай, а разбираться в виновности или невиновности будут уже после. Самый верный подход в такой неспокойной обстановке.
Делая вид, что выполняет требования стражей порядка, мертвец разжал кулаки. Звякнули спусковые рычаги и две закругленных гранаты, доселе зажатые в его руках, с дробным стуком упали на пол.
Сперва на подозрительные звуки никто даже не обратил внимания, но когда по полу прокатились такие до боли знакомые каждому из штурмующих темные кругляши, просторный зал прорезал истошный вопль.
— ВСПЫШКА С ФРОНТА! — На вбитых в подкорку мозга рефлексах омоновцы разлетелись в разные стороны от упавших снарядов, смешно зажмурив глаза и раскрыв рты. Их тренированные коллеги тоже успели попадать, пытаясь заткнуть уши прикрытые шлемами.
