Жуфбарак уверенно продвигался вперёд со всей неумолимостью, на которую был способен. Залпы устремлялись вперёд, подбрасывая тела в воздух и повергая и без того анархичный строй врага в полный хаос. Огромные, витые боевые горны Жуфбара звучали так громко, что сотрясали землю, и там, где пули и пар не могли достать врага, использовались топоры и молоты, чтобы разделить воинство Хеллеброн надвое.
По жесту Гельта золотой свет заплясал на оружии гномов, пробуждая всю силу древних рун. Громриловая броня вспыхивала и сияла, как звёзды, которые когда-то светили над головой, когда по ней били враги. Хаммерсон поднял топор и указал им на восток. Другой рукой он махнул на запад. Стена щитов гномов разделилась с превосходной синхронностью, и две линии клановых воинов повернулись, открывая Железноломов, одна на восток, другая на запад. Хаммерсон указал на Гельта.
— Бери на себя запад, парень. Я присмотрю за востоком, — прорычал он. — Пусть враг сломается об хорошую гномью сталь. Дай эльги шанс перевести дух. Мы свернём стену, когда получим немного места, и раздавим врага между нами, словно зёрна под жерновами.
Хаммерсон посмотрел вслед уходящему Гельту, а затем оценил последствия их короткого похода. Он удовлетворённо хмыкнул, когда увидел, что их вмешательство уничтожило весь импульс, которым обладал враг. Они разделили силы Хеллеброн надвое, где сама Кровавая королева была поймана не с той стороны стены щитов, оказавшись между гномами и эльфами. Хотя это похоже её нисколько не заботило. Она призывала своих последователей к большим усилиям, ругаясь и визжа достаточно громко, чтобы разбудить мертвецов. Эльфам придётся продержаться до тех пор, пока гномы не отступят к своим позициям.
Хаммерсон взглянул на Алариэль. «Надеюсь ты справишься с ней, женщина, потому что наши руки заняты»-подумал он. Удар грома сотряс Дворцовый квартал так, что у него закачались зубы, и он повернулся посмотреть, как последователи Кровавого бога врезались в западную стену щитов. Лезвия топоров рубили края щитов или цепляли ноги гномов, и стена пошатнулась, но лишь на мгновение. Рунные топоры проделали кровавые эффектные просеки в рядах врага, когда Жуфбарак сполна отплатил им и подарил много крови и черепов.
— Держите их, парни, — зарычал Хаммерсон. Он осмотрел своих воинов, которые сопротивлялись врагу. — Эй вы, да вы, ваттоки[25]…это и вас касается, — проревел он, ударяя своим оружием. — Держать строй!
Древний энт издал вопль, словно раскол огромного дуба, и рухнул. Алариэль развернулась на каблуках, боль умирающего мира барабанным боем пульсировала в висках, и в шоке увидела, как Скарана, старейший из старейших упал замертво. Кровожад триумфально заревел и вырвал свой топор из тела энта, разбрасывая обугленные осколки на головы рыдающих дриад, которые бросились на последователей демона. Демон помчался к ней и Дурту, расправив крылья, раскинув руки, как будто приглашая их вступить в битву. Она почувствовала, как её защитник напрягся в ожидании, а затем расслабился.
Дурту не покинет её добровольно. Только не тогда, когда тонкая стена копий отделяла её от обезумевших слуг Хеллеброн. Энт не верил, что гномы доберутся до неё вовремя. Но он был единственным среди них, кто мог разобраться с демоном, который направлялся к ним. Она положила руку на грубую кору его запястья. Дурту был величайшим из детей Атель Лорена. В его могучем теле была заключена сила самого леса, и меч, которым он был вооружён, выковали сами боги.
— Иди, — произнесла Алариэль. Дурту безмолвно посмотрел на неё. Алариэль нахмурилась. — Иди, Дурту. Хочешь ты этого или нет, но иди. Делай то, что тебе велят. Я буду здесь, когда ты вернёшься, — Дурту протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Затем, со звуком лавины, энт повернулся и направился навстречу демону.
Дурту набрал скорость, промчавшись мимо стены копий защитников, его корнеподобные ноги втаптывали врагов в землю, когда он бросился к приближающемуся демону, держа массивный меч за спиной. Он выставил вперёд свободную руку и заревел со всей ярость Атель Лорена, врезавшись в кровожада и отбросив его к стене Мидденплаца. Послышался треск ломающихся костей, когда сила удара сломала крылья демона, и тварь завопила в агонии.
Дурту не ослабил натиска. Когда кровожад попытался встать, энт взмахнул своим мечом и воткнул его в нагрудник врага, а затем в неестественную плоть под ним. Кровожад закричал и схватился за лезвие. Он поднялся на ноги и ударил Дурту топором, оставляя глубокие зарубки в спине энта. Дурту проигнорировал отчаянное нападение и развернулся, вырывая меч из груди кровожада. Не останавливаясь, он крутанулся на месте, полоснув мечом по толстой шее демона.
Энт отошёл в сторону, когда демон рухнул, но Алариэль не увидела, что случилось потом. Её внимание было приковано к собственной проблеме, когда один из её воинов закричал. Алариэль поморщилась, когда труп, насаженный на копьё женщины, резко пришёл в движение и снял себя с наконечника оружия. Другие тоже стали подниматься, скользя в собственной крови, пытаясь встать. Алариэль зашипела от боли, когда Ветер Жизни отпрянул от мерзости, происходящей на её глазах. Она подняла руку, готовая смести восставших мертвецов своей магией до того, как они смогут атаковать, когда неожиданный крик остановил её руку. Знакомый силуэт спрыгнул со стены Мидденплаца и приземлился посреди битвы, размахивая смертоносным мечом.
— Мужайтесь, миледи, — призвал Влад фон Карштайн, пробегая мимо её воинов в компании только что убитых, которые вставали за его спиной. — Ваших чемпионов — легион, будь то люди, гномы или героические пни. Вы умрёте не здесь и не сегодня. Это говорю вам я — Влад фон Карштайн, выборщик Сильвании, — закричал он, бросаясь в бой словно тёмная молния. Там, где он появлялся, погибали враги, чтобы тут же ожить под его командованием. С каждым ожившим трупом зазубренный шип боли втыкался в её сердце. Но эта боль была лишь уколом по сравнение с агонией, которую она испытывала с каждым вдохом. Мир погибал, рушился, словно гнилое дерево, и она чувствовала острую боль от артефакта, который Архаон использовал для того, чтобы завершить уничтожение.
Вампир проскользнул в самое сердце строя последователей кровожада, его меч сверкал словно молния. Утончённость и жестокость слились в нём в равной мере, и он двигался с таким изяществом, что Алариэль подумала, что даже Тирион мог бы ему позавидовать. Он использовал поднятых мертвецов как живой щит, создавая возможности для убийства. Она покачала головой, благодарная и возмущённая в равной мере, и обратила своё внимание на собственную битву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
