скоро. А через две недели и вовсе не мыслимо.
И все-таки он согласился, при условии, что торжество пройдет на территории его поместья в Руарк-Порке. Рахмиэль действительно переживает, что за такое короткое время не получится подготовить достойный праздник. Вот и хочет, чтобы все приготовления проходили у него под носом. Естественно, не сам он будет скатерти выбирать и музыкантов заказывать, а его жены, но… Да, я с ним согласен – от осознания того, что ты хоть как-то контролируешь процесс, становится спокойнее.
С моей же стороны помогать в приготовлении будет мама.
Наше решение по поводу сроков было озвучено, когда мы с будущим тестем вернулись за стол. Едва Михаилы услышали «две недели», их лица вмиг коснулось невероятное удивление. К чести опытных Аристократов, они смогли быстро взять эмоции под контроль. Жены и старшие дети практически мгновенно, остальным же потребовалось чуть больше времени. Что же до стороны жениха, то мама лишь кивнула, ну а дядя Гена и вовсе позволил себе улыбку. Хех, еще бы им поражаться моей скорости, учитывая, что сами поженились на следующий день после «помолвки».
По еще одной старой традиции, перед тем как мы покинули родовое гнездо родителей невесты, жениху позволили пообщаться со своей будущей женой наедине. Хотя как наедине… Мы беседовали один на один, но оставались у всех на глазах – вместе с Ханиэль мы стояли возле внешней башни недалеко от беседки, в которой и собрались наши родственники.
- Очень романтично вышло, - я уничтожил сковавшее нас неловкое (для невесты) молчание и огляделся по сторонам, - звездное небо, ночная прохлада… Красота.
- Господин Ильяриз, я… - неуверенно начала она и потупилась, вновь призвав это угловатое юношеское безмолвие. Начала теребить бант платья на поясе…
- Да? - подбодрил ее я. - Слушаю тебя.
- Я действительно благодарна вам за то, что решили взять меня в жены! – подняв голову, выпалила она. - Пусть это и из-за… ой…. Извините, - она смутилась, вновь потупила взор и даже попятилась.
Эх, бедняжка… Целый день она держала марку, следовала традициям, не посрамила родителей, но в итоге очень устала. Устала настолько, что под вечер не осталось в ней сил играть роль и удерживать чувства. Частично причина этого и в том, что девушка по-настоящему рада – все-таки не пришлось выходить за того, кто не мил ради выгоды отчего клана.
Но все же, что она хотела сказать?
- Пожалуйста, продолжи. Из-за чего?
- Ну…- не поднимая глаз, протянула она, - из-за моей фамилии, конечно же.
Она замолчала, ну а я не спешил что-либо говорить. Не выдержав надуманного давления, Ханиэль виновато подняла глаза.
- Простите, - проговорила она и скосила взгляд. – Просто… ну… ну роду Ильяриз же выгодно, чтобы супругой главы рода стала представительница какого-нибудь сильного клана, - затараторила она, - а клан Михаил действительно силен. И я говорю это не потому, что сама родилась и выросла в этом клане, и я не хочу сказать ничего плохого о Свободном Роде Ильяриз, и…
- Спокойно, - я положил ладонь ей на плечо, и от неожиданности девушка вздрогнула. На самом деле подобные прикосновения до свадьбы не особо приветствуются, хоть и допустимы, так что я быстро убрал руку, чтобы лишний раз не нервировать Рахмиэля. – Ты не обидела меня своими словами, ведь рассуждаешь ты правильно. Вот только я захотел жениться на тебе не потому, что ты дочь главы клана Михаил. Даже если бы ты состояла в каком-нибудь малоизвестном роду, я бы все равно хотел бы видеть тебя своей женой.
Глаза Ханиэль округлились, она довольно мило хлопнула ресничками, демонстрируя всеобъемлющее недоумение.
- Но почему? – смогла выдавить она из себя.
- Потому что ты милашка и нравишься мне, - улыбнулся я.
Соврал ли? Нет, «нравиться» - довольно широкое понятие. Моя Способность подсказала мне, что ответить так будет правильно. Рационально я с ней согласен. Если можешь сделать человеку приятное, не особо покривив душой и навредив самому себе, почему бы не сделать? А говорить Ханиэль, что от нее зависят судьбы миллиардов, в том числе и моя собственная – пока не стоит. Ну правда, пусть лучше думает, что нужна она сама, как женщина, как личность, а не как неизвестный, но крайне необходимый для дальнейшего выживания ресурс.
- И только поэтому? - неуверенно улыбнувшись, спросила она.
- Я демон, красавица, - сверкнул глазами я. - А демоны, как всем известно, идут на поводу у своих страстей.
Глава 20. Слезы матери
Бесспорно, Ханиэль Михаил была счастлива. Уже второй день. Хотя вчера ее сперва и огорошило заявление отца о том, что завтра ей сделают официальное предложение, и он (отец) будет готов дать свое благословение.
- Поняла, папа, - внешне невозмутимо, отвечала она отцу.
- Уверен, тебе интересно знать, кто он, - спокойно продолжал глава семьи, рода и клана. – Так вот, это Илья Ильяриз. Радуйся.
Сердце девушки в тот миг пропустило удар, а затем забилось с удвоенной скоростью. Ура!!! Ура!!! Какое счастье! Спасибо, мамы!
Мысленно она еще долго благодарила всех трех своих матерей. Ведь когда Илья Ильяриз спас ее, маму Лайлу, Дарна и всех остальных, Ханиэль пыталась скрыть зародившееся чувства. Но мама Лайла заметила и попросила рассказать дочь, что же ее беспокоит. Выслушала, поддержала, а в следующий раз пришла уже вместе с двумя другими матерями. Мама Эйрель тоже была на стороне Ханиэль, а вот мама Эрзая не одобрила чувства дочери. Первая из жен Рахмиэля Михаила считала, что для ее дочерей можно подыскать и более достойных женихов. Но даже при этом категорически против она не была и пообещала донести до отца симпатии дочери. К слову, две другие матери пообещали больше – постараться получить от главы семьи разрешение устроить брак Ханиэль и Ильи Ильяриза.
«Спасибо, матушки!» - в день сватовства раз за разом повторяла про себя девушка, готовясь к самому значимому в ее жизни ужину.
Ханиэль Михаил была счастлива. Отчего слишком уж трудно было удержать требуемое выражение лица в тот миг, когда она вошла в зал, где ждал ее жених.
Когда он вслух при всех попросил ее руки, сердце и вовсе чуть не выскочило из груди. Когда прикоснулся к ней…
Вспоминая события этого великого дня, Ханиэль тихо взвизгнула и с силой прижала подушку к груди. Пусть уже начинало светать, спать девушке не хотелось.
А потом в ее
