— То другое, — нахмурился Готал, продолжая скрипеть лапой по шее. — Одно дело притащить черепушек за разную полезность. Другое — вкалывать на хомосов. Тут полезностей надо много….
Готал взглянул прямо в глаза Тамасу и сказал:
— Очень много.
— Я дам тебе танк, — произнес Хаукон, и коменданту показалось, что земля уходит у него из‑под ног.
— Да ну… — вид здоровенной туши, изумленной до глубины души, был настолько гомеричен, что Холанн с трудом подавил невольную улыбку, перебившую шок от услышанного.
— Без оружия, — быстро уточнил Тамас.
Когти Готала переместились на подбородок, затем орк вытащил из‑под шапочки косичку и пожевал ее в задумчивости. Теперь стало понятно, почему коса имеет такой несчастный и хилый вид.
— Своих сдаешь, хомос? — недобро спросил орк без всякого энтузиазма. — А не проще ли нам на вас набижать с тем же танком? Ну, подождать первых ваших врагов, вторых, третьих, а потом — на то, что от вас останется? Или на других человеков?.. Нет, ты дурной, как все ваши, но не настолько… В чем подвох?
— Нет подвоха, — столь же недобро осклабился комиссар. — Чистая выгода и расчет. На танке родного орудия не будет, значит вы поставите свою шуту. С нашими лазканонами ей не тягаться, сожжем. Поэтому чтобы выкатить машину против нас, тебе надо будет выпилить миномет или пуху с навесной стрельбой и стрелять из‑за пределов прямой видимости. Достать сможешь, сможешь даже выдрессировать своих на корректировку артогня. Но вам не хватит пороха и взрывчатки, чтобы забросать Волт снарядами. Поэтому для тебя выгоднее будет вздрючить конкурентов и объединить всю орочью округу. Так что все честно — ты будешь охранять нас, а потом сможешь стать варбоссом.
— И сколько службы попросишь? — с тем же скепсисом, но одновременно и с неподдельным интересом вопросил Готал.
— Три месяца, начиная с первого врага, о котором ты нам сообщишь.
— Долго. Мне проще сделать пару набегов на Железный город и подербанить там запасы техники, — скривился Готал.
— И когда мы покинем Волт, я оставлю тебе всю базу и полтора десятка "Химер" и "Леманов", — бесстрастно произнес комиссар. — Те, что к тому времени останутся. За три месяца твои собратья только — только начнут втягиваться в бодалово с поднявшимися. А у тебя будет собственная армия с бронетехникой.
Готал где стоял, там и плюхнулся в снег могучим задом, подняв фонтан снежной пыли. Тамас с непроницаемым видом смахнул снег с волос, отряхнул плечи от белой крупы. А мехбосс, сидя, подпер подбородок одной лапой, второй начал вырисовывать в воздухе странные фигуры, будто чертил невидимые письмена. Его нижняя челюсть двигалась по бокам, а по толстой и очень короткой шее ходили волны мускулов, словно мысль оказалась слишком велика, поэтому ее пришлось глотать и пережевывать.
Неожиданно орк заржал, шумно всхрапывая и щелкая зубами.
— Хитро, — рявкнул он. — Хитро придумано. А ты умный, человек Хаукон… Дурной, как хомосы, но умный. Все верно, нечего вам тут делать… Что ж, эта драка будет не хуже любой другой. А в Железном городе, пока что пахнет скверно, чтобы соваться всей лапой, даже пальцем… Договорились. Пока что договорились, точные условия и страховку потом обсудим, я обдумаю, что и как. Кстати…
Готал вновь убрал косичку под шапку и вторично высморкался по ветру.
— Кстати, завтра хочу посмотреть на танк. Выгони его к воротам, мы с парнями заценим. И пусть там постоит.
— После первого врага, — напомнил Тамас. — И я пока не вижу ни одного.
— К закату увидишь, — пообещал Готал и прищурившись глянул на тучи, а затем уточнил. — Как раз к а — стро — но — мическому, вот. Напридумывали умных словечек…
— И откуда они возьмутся? — спросил Тамас, совершенно не удивившись услышанному мудреному слову.
— Идут, бредут, — махнул лапой Готал в сторону Танбранда, где в серое небо упирался порядком поблекший и размазанный, но все еще хорошо заметный столб дыма. — По дорожке к вам вчера покатились три фургона убеганцев, но видать не убереглись от мелкокусаков. Теперь они уже не едут, а идут. К закату дойдут.
— Пешие, значит, — быстро обдумал новость комиссар. — Дружище, а не порубить ли тебе их? То есть вам, всей братве? В порядке первого взноса за новый, хороший "Леман"?
— Ты пообещал танк, я сказал про умертвиев, — осклабился мехбосс. — Слово за слово, честно. Увижу танк, тогда уже другой разговор будет. Тогда и обсудим, что, когда, почем. А пока…
Орк неожиданно легко для такой туши поднялся и насмешливо поклонился под звон железок на веревочном поясе.
— Засим откланяюсь, малорослики, Дела ждут. До завтрева.
Готал зашагал в сторону Сникрота, с другой стороны начали подтягиваться остальные сопровождающие. Сразу три зеленых луча заплясали вокруг собирающейся группы зеленых громил, но те игнорировали угрозу.
— Стоим, ждем, — тихо выговорил комиссар. — Кажется, это не конец…
— А что еще может быть? — спросил в полголоса Холанн.
— Увидим… — неопределенно отозвался Хаукон.
Комендант взял маску и сделал несколько вдохов через нее, прижав к лицу, но не накидывая ремень на голову. Голова шла кругом, в несколько минут на Уве свалилось огромное количество информации, которую еще предстояло как‑то осмыслить. Привыкший считать и раскладывать по графам скупые и дистиллированные данные бумажной отчетности, Холанн не успевал оценивать быстро сменяющие друг друга вводные и факты. Но в целом все происшедшее очень сильно не понравилось коменданту Базы. Холанн твердо решил сразу по возвращению записать разговор комиссара и орка, разобрать по репликам и все тщательно обдумать.
Тем временем в группе орков происходило что‑то непонятное. Вместо того, чтобы уйти, они тесно столпились. Готал утробно вещал, то тыча в небо, то указывая в сторону Волта. Обращался он вроде ко всем, но персонально Сникрот начал ощутимо и зримо нервничать. Орк с ножами мрачнел на глазах и все чаще поглядывал на клинки, торчащие из земли. А Готал продолжал непонятную речь на взрыкивающем орочьем наречии. Затем он неожиданно шагнул прямо к Сникроту и заорал на него, сопровождая громкие вопли хорошо знакомыми любому человеку жестами. Весьма непристойными и очень странными в исполнении зеленого гиганта.
— Никогда этого не понимал, — буркнул Тамас. — Они бесполые, но при этом обвинение в сношении с человеком для орка есть самое тяжкое оскорбление. Сейчас Готал кинул такую предъяву Снику.
— Сношения с кем… — спросил Холанн машинально и осекся.
— С вами, мой друг, персонально, — искренне ухмыльнулся Тамас. — Впрочем, если быть точным, лидирующую, так сказать, роль исполняли вы.
— Ой, — пискнул Уве враз севшим голосом.
Сникрот тем временем в полной мере осознал услышанное и взорвался яростным гневом. Несколькими резкими движениями он порвал на себе хламиду с кольчужными обрывками, расшвырял клочки вокруг и заорал в ответ с такой силой, что даже Тамас невольно прикрыл уши.
— Все ясно, — заметил Хаукон, повысив голос, чтобы быть услышанным на фоне диких воплей. — Похоже Сникрот был чем‑то вроде оппозиционера в банде Готала, и наш мехбосс решил избавиться от проблемы заранее. Прежде чем сообщить парням, что теперь они поработают на Волт напрямую.
— Избавиться? — через силу пробормотал Холанн. — А как? Криком?
Тамас не ответил, потому что механика разрешения конфликта властной пирамиды в банде разворачивалась быстро и очень наглядно. Орки раздались в сторону, выстраиваясь в подобие редкой цепи, кругом. Готал и Сникрот остались в центре. Мехбосс помахивал короткой и толстой палицей, отполированной до блеска широкими лапами. Навершием орудию служила здоровенная шестерня, насаженная на рукоять, как на ось. Оппонент босса дорвал скудное одеяние, схватил ножи и проорал короткую кричалку.
— Ненавижу тебя, Готал, — перевел комиссар.
Мехбосс ответил сходно — короткой, ритмичной фразой. Ее Холанн понял и без перевода Тамаса.
— Ненавижу тебя, Сникрот!
