и трупы троянцев затянуты песком, три — брошены на прибрежные скалы. Властитель морей Нептун, потревоженный бешеной бурей, разыгравшейся без его ведома, поднявшись на поверхность и увидев разметавшиеся по волнам корабли Энея, понял, что это козни Юноны. Мощным ударом трезубца он укротил бешенство волн и безумство ветров и с грозным окриком: «Вот я вас!» — велел им немедленно возвратиться в пещеру к Эолу. Сам же Нептун, промчавшись по волнам в колеснице, запряженной
гиппокампами[451], успокоил взволнованную поверхность моря, своим трезубцем снял со скал засевшие в них корабли, остальные осторожно сдвинул с мели и повелел волнам пригнать троянские суда к берегу Африки. Здесь стоял великолепный город Карфаген, основанный царицей Дидоной, бежавшей из Сидона[452], где постигло ее тяжкое горе — горячо любимого ею мужа Сихея коварно убил возле алтаря ее собственный брат. Троянцы во главе с Энеем высадились на берег, приветливо встреченные жителями Карфагена. Гостеприимно открыла для них двери своего великолепного дворца прекрасная Дидона.
На устроенном в честь спасшихся троянцев пиру по просьбе Дидоны Эней начал рассказывать о захвате благодаря хитрости царя Одиссея[453] Трои греками, разрушении древней твердыни троянцев и своем бегстве из охваченного пожаром города по повелению тени Гектора, явившейся Энею в вещем сне в ночь коварного нападения греков на спящих троянцев. Тень Гектора приказала Энею спасти от врагов троянских пенатов и вывести из города своего отца — престарелого Анхиса и маленького сына Аскания-Юла[454]. Эней с жаром живописал взволнованной Дидоне страшную картину ночной битвы в городе, захваченном врагами. Эней проснулся от стонов и звона оружия, которые слышал сквозь сон. Взобравшись на крышу дома, он понял смысл губительного дара данайцев (греков), понял и страшный смысл своего сновидения. Охваченный яростью, Эней собрал вокруг себя молодых воинов и ринулся во главе их на отряд греков. Истребив врагов, троянцы надели доспехи греков и уничтожили многих, введенных в заблуждение этой хитростью. Однако пожар разгорался все сильнее, улицы были залиты кровью, трупы лежали на ступенях храмов, на порогах домов. Плач, крики о помощи, лязг оружия, вопли женщин и детей — что может быть ужаснее! Пламя пожарища, вырывавшее из ночной темноты кровавые сцены убийства и насилия, усугубляли ужас и растерянность оставшихся в живых. Эней, набросив львиную шкуру, посадил на плечи своего отца Анхиса, который не имел сил идти, взял за руку маленького Аскания. Вместе с женой Креузой и несколькими слугами он пробрался к воротам и вышел из погибающего города. Когда все они добрались до храма Цереры, стоявшего далеко на холме, Эней заметил, что Креузы нет среди них. В отчаянии, оставив в безопасном месте своих спутников, он вновь пробрался в Трою. Там Эней увидел страшную картину полного разгрома. И его собственное жилище, и дворец Приама были разграблены и подожжены греками. Женщины и дети смиренно стояли, ожидая своей участи, в храме Юноны были сложены сокровища, награбленные греками в святилищах и дворцах. Блуждая среди обгорелых развалин, Эней неустанно призывал Креузу, надеясь, что она откликнется. Он решил, что жена заблудилась в темноте или просто отстала в пути. Неожиданно перед Энеем предстала тень его супруги и тихо попросила не горевать о ней, поскольку ему предназначено богами царство на чужбине, а супруга его должна быть царского рода. Креуза, взглянув на Энея с нежностью, завещала ему заботу о маленьком сыне. Тщетно пытался Эней удержать ее в своих объятьях; она рассеялась в воздухе как легкий туман.
Эней, погруженный в скорбь, не заметил, как вышел за пределы города и добрался до условленного места, где ожидали его близкие. Вновь подняв на могучие плечи старого Анхиса и взяв за руку сына, Эней ушел в горы, где ему пришлось долго скрываться. К нему присоединились те из троянцев, кому удалось спастись из разрушенного города. Построив под руководством Энея корабли, они незамеченными отплыли от родных берегов, навсегда оставив отчизну. Долго блуждал по бурным просторам вечношумящего моря Эней со своими спутниками. Их корабли миновали многочисленные острова Эгейского моря и с попутным ветром пристали к берегам острова Делоса, где находилось знаменитое святилище Аполлона. Там Эней обратился с молениями к светлому богу, умоляя даровать несчастным троянцам новую родину, город и святилища, где они могли бы закончить свои тяжкие странствия. В ответ, потрясая храм и окружающие его горы, разверзлись завесы пред статуей Аполлона и голос бога провещал, что обретут троянцы ту землю, откуда ведут они свой род, и воздвигнут в ней город, где будут властителями Эней и его потомки. И городу этому покорятся впоследствии все народы и земли. Обрадованные предсказанием, троянцы стали гадать, какую же землю предназначил им Аполлон. Мудрый Анхис, зная, что основателем священной Трои считался критянин Тевкр, решил направить троянские корабли к берегам Крита. Но когда они прибыли на остров, то на Крите разразилась чума. Энею и его спутникам пришлось оттуда бежать. В смятении Анхис решил вновь вернуться на Делос и снова обратиться к Аполлону. Но Энею во сне открыли боги, что истинная прародина троянцев находится в Италии, которую греки называют Гесперией, и что именно туда следует ему направить свои корабли. И вот снова доверились троянцы морским волнам. Много чудес они видели, многих опасностей удалось им избегнуть. С трудом миновали они хищные пасти Сциллы и водовороты Харибды, пробрались мимо опасного берега, населенного злобными циклопами, избежали лютости чудовищных гарпий и, наконец, видели страшное извержение вулкана Этны, этой «матери ужасов». Бросив якорь у берегов Сицилии, чтобы дать отдых своим спутникам, Эней понес здесь страшную утрату — старец Анхис, его отец, не вынес всех тягот бесконечных странствий. Его страдания окончились. Эней похоронил его на сицилийской земле, а сам, стремясь попасть в Италию, был благодаря козням богини Юноны заброшен к берегам Африки.
С волнением внимала царица Дидона рассказу Энея. И когда кончился пир и все разошлись, не могла она отвлечься мыслью от прекрасного мужественного чужеземца, с такой простотой и достоинством поведавшего ей о своих страданиях и злоключениях. В ушах звучал его голос, виделись ей высокое чело и ясный твердый взор знатного родом и украшенного доблестью гостя. Никто из многочисленных вождей — ливийцев и нумидийцев, предлагавших ей вступить в брак после смерти мужа, не вызывал в ее душе таких чувств. Конечно, не могла знать Дидона, что эта внезапная страсть, охватившая ее, была внушена ей матерью Энея, богиней Венерой. Не в силах бороться с нахлынувшими на нее чувствами, Дидона решила
