Пожелав придворным удачной охоты, королева вернулась в свои покои, где ее ждал Сесил.
– Он говорит, что готов ждать.
Из окна Виндзорского замка еще была видна кавалькада, двигавшаяся по склону крутого холма. Дальнейший путь охотников лежал сначала в город, а затем к прибрежным болотам.
Сесил молчал.
– Он говорит, что ему все равно, объявим ли мы о помолвке или сохраним ее в тайне. Мы можем подождать, пока наступят благоприятные времена.
– Вам нужно аннулировать помолвку, – сказал Сесил.
– Призрак, я не могу это сделать! – почти крикнула Елизавета, отворачиваясь от окна. – Я боюсь его потерять. Это для меня хуже смерти.
– Вы согласились бы уступить ему трон?
– Нет! Никому и ни за что. Такого не будет.
– Тогда вам нужно взять свою клятву назад, – решительно заявил главный советник.
– Я не могу нарушить данное ему слово. Не хочу, чтобы он считал меня вероломной.
– Вы должны освободить друг друга от обещаний. Сэр Роберт прекрасно знал, что он не вправе приносить клятву перед алтарем. Он ведь не свободен. Совершенно неважно, любит он супругу или нет. Эта помолвка сделала его двоеженцем.
– Он ни за что меня не отпустит, – прошептала Елизавета.
– Да, пока у него остается хоть малейший шанс вас завоевать, – согласился Сесил. – А если лорд Дадли убедится в том, что это безнадежная затея, поймет, что дальнейшее упорство может стоить ему положения при дворе? Нужно поставить его перед выбором. Или он навсегда лишится возможности видеть вас и отправится в ссылку, или откажется от своих брачных притязаний и останется в том положении, какое занимал до этой помолвки.
– Наверное, тогда он отступил бы, – неохотно призналась Елизавета. – Но пойми, Призрак, у меня не хватит смелости угрожать ему ссылкой, сказать, чтобы он оставил меня. Я не могу обречь его на страдания. Неужели тебе неведома любовь? Я не могу его отвергнуть, скорее соглашусь отсечь свою правую руку.
Все эти пылкие заявления ничуть не впечатлили Сесила.
– Понимаю. Это должно выглядеть как его собственный свободный выбор.
– Нет, ты не понимаешь! Он меня любит и никогда не оставит!
– Но уж точно не отдаст за вас свою правую руку, – убежденно сказал Сесил.
Елизавета задумалась.
– У тебя есть какой-то замысел? Ты знаешь, как мне освободиться?
– Мне придется найти такой способ. Если по стране пойдут слухи об этой безумной помолвке, вы потеряете трон. Елизавета, я не шучу и не пугаю вас. Положение серьезное. Я должен найти способ помочь вам, а затем мы вместе им воспользуемся. Цену в расчет не принимаем.
– Я не предам свою любовь к нему, – сказала Елизавета. – Все это он должен услышать не от меня. Что угодно, только не это. Я скорее умру, чем дам ему повод обвинить меня в вероломстве.
– Я очень даже хорошо это знаю, – согласился обеспокоенный Сесил. – Нужно обставить все как его решение и свободный выбор.
Путь из Денчворта в Камнор-Плейс не был долгим. Он пролегал среди сочно-зеленых холмов Оксфордшира, где под синим, совсем еще летним небом паслись овечьи стада. Беспечные ребятишки-пастушки, завидев путешественниц, с криками неслись к дороге, чтобы поглазеть на важных дам.
На этот раз Эми не улыбалась детям, скачущим с проворством коз, и не бросала им мелких монеток. Скорее всего, она не видела и не слышала их. Леди Дадли впервые ехала без сопровождающих, с одной только Лиззи Оддингселл. Сейчас ее окружали не ливрейные лакеи, а облака дорожной пыли. Никто не скакал впереди нее, держа древко штандарта с гербом Дадли. Она ехала, опустив голову и поводья. Ее лошадь тяжело ступала, будто в седле сидела не легкая как перышко Эми, а воин в полном боевом облачении.
– В этом году поля просто радуют глаз, – сказала Лиззи, чтобы хоть как-то развеять тягостное молчание.
Эми рассеянно огляделась по сторонам.
– Да.
– Можно ждать хорошего урожая?
– Да.
Перед отъездом Лиззи написала сэру Роберту, уведомив его, что Эми покидает Абингдон и переезжает в Камнор. Ответа она не получила. Никто из слуг Дадли не привез денег для уплаты долгов. Убедившись, что сопровождающих не будет, Лиззи попросила брата помочь в перевозке вещей Эми. Уильям Хайд выделил небольшую телегу и двух слуг. Когда солнечным утром Эми вышла на крыльцо, одетая для путешествия, она увидела старую телегу, не особо расторопных слуг и поняла, что поедет как обычная женщина. Не будет ни штандарта знатного лорда Дадли, ни горделивых слуг в ливреях, при одном виде которых простой люд освобождал дорогу, снимал шапки и кланялся. Так могла бы ехать мисс Робсарт. Но нынешнее положение Эми оказалось несравненно худшим. Прежде она была свободна и могла выйти за кого угодно. Там, где она жила, многие сочли бы ее выгодной партией. А сейчас… горькая участь женщины, выбравшей не того мужчину.
Малыш Том хватался за подол ее дорожной юбки, просил взять его на руки и повторял:
– Ми-ми.
– Я вынуждена с тобой проститься, – сказала ему Эми. – Сомневаюсь, что мне позволят снова тебя увидеть.
Слов ее ребенок не понял, зато почувствовал печаль. Улыбка исчезла с его личика.
– Ми-ми!
Эми наклонилась, поцеловала его в шелковистую головку, вкусно пахнущую здоровым малышом, затем повернулась и торопливо пошла к своей лошади, моля Бога, чтобы Том не расплакался.
Прекрасное утро конца августа перешло в такой же замечательный день. Год назад Эми восторгалась бы красотами природы. Сегодня она молчала, не замечая, попросту не видя их. Справа от нее в небе вился жаворонок, прилетевший с пшеничного поля. Он поднимался выше и выше, сопровождая каждый взмах крыльев веселым щебетанием, но Эми не слышала и этой песни. Ее лошадь поднималась по холмам, спускалась в лесистые долины, шла мимо плодородных полей. Эми ни на что не смотрела. Лиззи несколько раз пыталась вовлечь ее в разговор, но слышала лишь односложные ответы, а потому оставила свои попытки.
Они остановились у ручья, чтобы напоить лошадей и освежиться самим. Эми отогнула вуаль своей шляпы. Лиззи встревожила необычная бледность лица подруги.
– У тебя что-то болит? – спросила она.
– Да.
– Так ты не сможешь ехать дальше? – испугалась Лиззи.
– Смогу. Все как обычно. – Эми вздохнула. – Мне пора к этому привыкнуть.
Слуги с телегой уехали вперед. Лиззи не торопила Эми, зная, что к вечеру они так и так доберутся до Камнора.
Городок встретил их кудахтаньем потревоженных кур и лаем уличных собак. Эми и Лиззи проехали мимо церкви с красивой четырехугольной каменной башенкой колокольни. Она была старой, ее окружали такие же древние толстоствольные тисы. Над башенкой развевался флаг с гербом Елизаветы, но Эми даже не взглянула на него. Глинистая улица изгибалась между незатейливыми деревенскими домами, похожими один на другой, крытыми соломой.
