он решил перестраховаться. Не ради себя, ради Дильса. Незачем парнишке отвечать за его, Гюнтера, грехи…
Поставив внизу документа максимально похожую на настоящую подпись Гитлера, которую он видел на бланке приказов когда служил в охране, Шольке полюбовался приказом и, тяжело вздохнув, засунул его в нагрудный карман. Как жаль что у него нет печати из имперской канцелярии для правдоподобия! Будем надеяться что фронтовые офицеры, особенно в невысоких чинах, не слишком хорошо знают как может выглядеть личное распоряжение фюрера и побояться ослушаться своего Верховного Главнокомандующего. Главное, вести себя властно и не пасовать перед старшими по званию, делая вид что он имеет полное право приказывать майорам и полковникам!
Сама идея появилась у него внезапно, когда он вспомнил эпизод из любимой в детстве книги «Три мушкетёра», где миледи, схваченная бравым гасконцем, предъявила мощную бумагу подписанную самим кардиналом:
«То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства…»
За точность текста Гюнтер не ручался но смысл был именно таким. Другое дело, там был роман, вымысел, а здесь реальная жизнь! От осознания того на что он отважился ради того чтобы наперекор всему защитить тылы наступающей группировки и выполнить приказ пересохло в горле. Сердце стучало от волнения, в голове хаотично вертелись разные тревожные мысли. Когда всё выяснится, а это лишь вопрос времени, его ждёт трибунал! За такой подлог и злостное превышение полномочий, нарушение субординации и множества пунктов армейского устава Шольке могут повесить, расстрелять… Да многое что могут сделать, если у начальства развита фантазия! Он надеялся лишь на две вещи — то что Дитрих заступится за него, зная что Шольке оказался в безвыходном положении и что Гитлеру, несомненно, доложат о таком самоуправстве его бывшего личного охранника и тот не решится убивать его, помня о той пользе которую уже принёс и может принести дальше немец из будущего. Да, надежды слабые, но шансы есть.
Гюнтер не помнил из истории что именно произошло и как получилось в прошлой истории что контрудар французов на север не смог перерезать пути снабжения наступающей немецкой армии, но пока не видел ни малейшей возможности удержать город силами своего крохотного отряда. Он знал одно — чтобы выполнить приказ, причём тот, важность которого сам великолепно понимаешь, иногда нужно действовать нагло, решительно и абсолютно нестандартно. Иначе поражение!..
Спустившись вниз Гюнтер вышел из ратуши, направившись к своему броневику, стоявшему неподалёку. На глаза попался Дильс, нервно куривший чуть в стороне. Встретившись с ним взглядом Шольке ободряюще улыбнулся, подмигнул и быстро залез на своё место в башне. Короткая команда водителю Хассе и «Здоровяк», взревев мотором, устремился на восточную окраину города, минуя многочисленные каналы, одетые в камень, и махину Замка.
Разрушения в городе были незначительны, немцы взяли Седан в течении одного дня, но часть домов была повреждена артиллерией и авиацией. На восточной окраине, куда Гюнтер прибыл через минут десять, его глазам предстала вполне ожидаемая картина…
Вдоль дороги и в обе стороны от неё стояли разрушенные и обгоревшие доты, пулемётные и пушечные, исклёванные множеством снарядов, оставивших на бетоне свои «укусы». Глубокие воронки от бомб рядом с ними указывали что пилоты «Люфтваффе» по мере сил пытались помочь пехоте и танкам прорвать оборону города и у них это получилось. К сожалению, не бескровно… Среди бетонных противотанковых «зубьев», цепочкой в несколько рядов преграждавших путь бронетехнике, и словно нанизавшись на них лежали изуродованные останки «Штукас». Загнутый винт, отлетевшие крылья с крестами и закопчённый разрушенный корпус… То что совсем недавно это был боевой самолёт, хищный и смертельно опасный, напоминало мало.
А возле двух дотов, от которых остались только части раскрошившихся стен, стояли обломки сапёрных танков «Pz.Kpfw I. Ausf. B», которые подрывали доты путём подъезда к ним вплотную и дистанционного сбрасывания пятидесятикилограммового заряда взрывчатки под стены. Судя по всему оба танка были уничтожены прежде чем смогли это сделать, так как сами заряды по-прежнему висели на своих местах над двигателями. Неизвестно выжили ли их экипажи но если так то им очень повезло что не произошла детонация заряда иначе от самой машины вряд ли бы осталось хоть что-то кроме огромной воронки. Вот уж точно, самые настоящие смертники, подумал Гюнтер. И, наконец, метрах в пятистах от него виднелась ещё одна интересная машина, легко узнаваемая за счёт характерного высокого силуэта.
«Sturmpanzer I Bison», самоходная артиллерийская установка на шасси той же «единички». Довольно неудачная конструкция, по мнению Шольке, используемая лишь из-за крайней необходимости в тяжёлых орудиях поддержки пехоты на поле боя. Сняли башню, установили вместо неё огромную 15-cm пехотную гаубицу вместе с лафетом, колёсами и щитом, обшили тонкой бронёй сбоку и вот — изделие готово! Сзади и сверху всё открыто, из-за чего экипаж подвергался риску обстрела из миномётов и даже стрелкового оружия. Расчёту внутри было очень тесно, боекомплект установки составлял всего ТРИ выстрела! Перегруженная конструкция, которую спроектировала фирма «Alkett» из Шпандау, оказалась легко подвержена опрокидыванию, а поломки и другие проблемы в трансмиссии и ходовой части из-за веса привели к тому что боевые потери были намного ниже чем технические.
САУ явно тоже была выведена из строя но чем конкретно было непонятно из-за расстояния. Впрочем, Гюнтер тут же забыл об этом, устремив всё своё внимание на дорогу, на которой при въезде в город, стоял пост фельджандармерии. Только уже не эсэсовской, с патрульными которой Шольке подрался больше двух недель назад, ещё в Берлине, а армейской. Мимо них как раз проезжала колонна бензовозов и крытых грузовиков. Вот сейчас и будет тот момент когда можно будет проверить свой «сверхмощный» приказ!
Остановившись возле поста и спрыгнув на землю Гюнтер сделал властное лицо и отрывисто крикнул, перекрывая звук моторов проходящей колонны:
— Старший поста, ко мне!
Два фельджандарма в своих плащах и цепных горжетах, переглянулись и одновременно посмотрели назад, в сторону камуфлированного «Кубельвагена», где на заднем сиденье с комфортом расположился их начальник, парень его возраста. Тот, привлечённый криком Гюнтера, повернул к нему голову, отложил бутерброд и фляжку которые держал в руках, и выбрался из машины, направившись к Шольке. Не слишком быстро но и не мешкая, показывая что хоть и уважает офицерское звание Гюнтера но не собирается к нему бежать, теряя достоинство.
— Лейтенант Топфер, господин оберштурмфюрер! — доложил он, небрежно отдав воинское приветствие. — В чём дело?
— Читайте, лейтенант! — Шольке протянул ему приказ и уставился на него холодным взглядом. — У меня очень мало времени!
Старший фельджандарм начал
