Неожиданно послышался какой-то звук. Шерон быстро оглянулась на дверь, но та по-прежнему была полуоткрыта, раму подпирал горшок с лилией, за ним стояли ясли.
Снова раздался скрип, теперь ближе, Шерон услышала шарканье, а потом резкий крик.
— Это ослик, — сказала она, и он засеменил к ней, словно был рад увидеть ее.
Шерон протянула руку и поискала поводья. Их заменяла старая веревка. Ослик подошел еще на шаг и закричал Шерон в ухо: «И-и!» — а потом взвизгнул: «А-а» — и это было похоже на смех.
Шерон тоже рассмеялась и погладила его по шее.
— Не заблудитесь снова, — сказала она, подводя ослика к Иосифу, который ждал там, где Шерон их оставила. — Держитесь тропинки. — И она стала взбираться дальше на вершину холма, уже не сомневаясь, что тропа именно там.
Тропы не было, но это не имело значения. Потому что на юго-западе лежал Иерусалим; далекий и сверкающий белизной в свете звезд, он был озарен огнем сотен очагов и тысяч лампад, а за ним, немного к западу, низко на небе стояли три звезды, расположенные так близко, что почти касались друг друга.
Мария и Иосиф подошли к Шерон и встали рядом с ней.
— Ботт лом, — показывая пальцем, сказала Шерон. — Вон туда, где звезда.
Иосиф снова пошарил за поясом и вытащил кожаный мешочек.
— Нет, — отстраняя мешочек, сказала Шерон. — Он вам понадобится в Вифлееме, в гостинице.
Иосиф неохотно положил мешочек обратно, и Шерон вдруг пожалела, что ей нечего им подарить. У нее нет ни ладана, ни мирры.
«И-а», — крикнул ослик и начал спускаться с холма. Иосиф схватил веревку и пошел за осликом, Мария, опустив голову, — за ними.
— Будьте осторожны, — сказала Шерон. — Берегитесь царя Ирода.
Она подняла руку и помахала им на прощание, рукав ее балахона развевался от ветерка, подобно крылу, но Мария и Иосиф не увидели прощального приветствия. Они спускались с холма, Иосиф чуточку впереди, Мария, придерживаясь за ослика. Когда они уже почти спустились, Иосиф остановился, показал на землю, и они с осликом пропали из поля зрения Шерон. Но она знала, что они нашли тропу.
Шерон немного постояла наверху, наслаждаясь свежим воздухом и глядя на три звезды, почти слившиеся в одну, а затем спустилась, то и дело скользя по камням и комкам грязи, взяла горшок с лилией и закрыла дверь. Подвинула на место шкаф, вытащила из-под двери одеяло, выключила свет и вышла в темный храм.
Там никого не было. Шерон взяла потир, спрятала его в широкий рукав балахона и выглянула в коридор. В коридоре тоже никого. Она прошла в воскресную школу для взрослых, поставила потир обратно в витрину и спустилась по лестнице.
— Где вы пропадали? — спросила преподобная Фаррисон.
Из детской вышли двое полицейских в форме, с карманными фонариками в руках.
Шерон скинула с себя балахон.
— Я проверяла серебро общины, — сказала она. — Все на месте.
Прошла в комнату хора, повесила балахон.
— Мы заглядывали туда. — Преподобная Фаррисон шла за ней по пятам. — Вас там не было.
— Да, я, кажется, слышала ваши голоса у двери, — ответила Шерон.
Когда второй куплет хорала «О город Вифлеем» подошел к концу, Мария с Иосифом преодолели лишь три четверти путц.
— Такими темпами они не приплетутся в Вифлеем и к Пасхе, — прошептала Ди. — Неужели они не могут побыстрее?
— Они придут вовремя, — наблюдая за ними, прошептала Шерон.
Мария с Иосифом медленно шли вдоль прохода, не сводя глаз с алтаря.
— «В тиши, — пела Шерон, — в тиши чудесный дар приходит».
Мария с Иосифом миновали вторую скамью и исчезли из поля зрения хора. На верхнюю ступень алтаря вышел хозяин гостиницы с фонарем, виду него был мрачный и решительный.
Так Бог дает людским сердцам Небесное благословение.
— Куда они делись? — вытягивая шею, чтобы разглядеть Марию и Иосифа, прошептала Вирджиния. — Они проскользнули в заднюю дверь или куда-нибудь еще?
Мария и Иосиф вновь появились, неторопливым, степенным шагом направляясь к пальмам и яслям. Хозяин гостиницы стал спускаться по ступенькам, изо всех сил стараясь показать, что он их не ждал и не так уж рад их видеть.
Пускай его не слышен шаг. Но в мир греха и слез…
Позади, гремя своими клюшками, собрались пастухи, Мириам подала волхвам шкатулку с драгоценностями и флаконы с благовониями. Элизабет поправила парчовый венчик.
Для утешенья кротких душ Приходит к нам Христос.
Иосиф и Мария вышли на середину площадки и остановились. Стоящий чуть впереди Иосиф постучал в воображаемую дверь, и хозяин гостиницы, широко улыбаясь, пошел открывать.
ВОПРОСЫ ЖИЗНИ И СМЕРТИ
САМАРИТЯНИН[24]
Жители, страны этой, работая в чаще леса, разводят костры, дабы спастись от ночной сырости. Утром же, когда люди уйдут, к кострам приходят понго [орангутаны] и греются поодаль, пока костры не угаснут, ибо у них не хватает разумения поддержать огонь дровами.
Эндрю Баттелл, 1625Преподобный Хойт сразу же сообразил, зачем пришла Натали. Его помощница в чине младшего пастора постучалась в полуоткрытую дверь и прошествовала в кабинет, ведя за руку Исава. На губах Натали играла торжествующая улыбка, так что в цели визита сомнений не оставалось.
— Преподобный, Исав хочет вам что-то сказать, — объявила она.
Орангутан с видимым усилием выпрямился. Тщательно расчесанные темно-рыжие волосы покрывали его широкое плотное тело, а смоченный водой небольшой хохолок на макушке был приглажен. Широкое бесстрастное лицо Исава избороздили складки.
Выждав, Натали сделала орангутану несколько знаков на языке жестов. Тот по-прежнему стоял неподвижно, безвольно опустив длинные руки вдоль тела.
— Он хочет, чтобы вы его окрестили! Правда, прекрасно? Ну, скажи ему, Исав!
Этого следовало ожидать. Двадцатидвухлетнюю Натали Эбрю, которая год назад закончила Принстон, переполнял энтузиазм. Она навела новые порядки в воскресной школе, возглавила работу по утешению страждущих и модернизировала положенное ее чину церковное облачение таким радикальным образом, что преподобного оторопь брала. Сегодняшний ее наряд — подризник со шлейфом, покрытый красной, расшитой золотом сутаной с оборочкой, — возмущал его до глубины пресвитерианской души. Должно быть, Натали нарядилась так в честь праздника Пятидесятницы. В этих своих нелепых мантиях, стихарях и ризах, невысокая, коротко остриженная, как мальчишка из хора, преподобная Натали словно на крыльях летала, исполняя свою работу с небывалым рвением. Исава она просто обворожила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
