концов дорогу перекрыли.
Толпа исторгла вздох – долгий, странный. Некоторые, повернувшись, медленно побрели к палаткам, волоча ноги, опустив головы, словно погруженные в невеселые мысли.
Лондон повернулся к Маку. Вид у того был озадаченный.
– Как думаешь, может, машинам стоит через сад попробовать проехать, по бездорожью? Ведь дороги-то все могут оказаться перекрыты, – предложил Мак.
Лондон покачал головой:
– Слякотно слишком. Машина и десяти футов не пройдет, как в грязи застрянет.
Мак вспрыгнул на подножку одной из машин.
– Слушайте, ребята! – крикнул он. – Нам остается единственный способ прорваться. Давайте всем скопом отправимся и снесем эти баррикады! Не имеют они права нас запирать здесь, и будь они все прокляты!
Он сделал паузу, ожидая какого-нибудь отклика, оживления. Но люди отводили глаза, и каждый ждал, что ответит кто-нибудь другой.
Наконец кто-то один произнес:
– Нам драться нечем, мистер. Голыми руками газ и пушки не победить. Дайте нам ружья, тогда поборемся.
Слова эти вызвали у Мака ярость.
– Они убивают наших парней, сжигают дома и строения наших друзей, а вы не хотите драться! Даже крыса паршивая, попав в капкан, и та борется!
Безнадежность повисла в воздухе, подобно слезоточивому газу.
– Не можем мы, мистер, драться с газом и пушками голыми руками! – повторил все тот же мужчина.
От ярости голос у Мака срывался.
– А со мной драться голыми руками вы, сволочи трусливые, сможете? – Губы его беспомощно дрожали. – Вот и пробуй вам помочь, пробуй сделать для вас что-нибудь… – Он осекся.
Лондон потянулся к Маку и стащил его с подножки. Глаза у Мака сверкнули безумным блеском. Он попытался вырваться.
– Убью этих подонков трусливых! – вопил он.
Джим вспрыгнул на подножку с другой стороны и взял Мака за другую руку.
– Мак, – успокаивал он. – Мак… Ради бога, ты сам не знаешь, что несешь!
Подхватив Мака с двух сторон, Лондон и Джим повели его сквозь толпу. Люди стыдливо опускали головы, не смея глядеть им в лицо, и перешептывались, втихомолку повторяя: «Голыми руками пушки и газ не победить».
Участники акции молча спрыгнули на землю из своих машин, оставив их на дороге.
Мак обмяк и, больше не сопротивляясь, позволил увести себя в палатку Лондона и усадить там на тюфяк. Джим смочил тряпку водой из ведра и хотел умыть ему лицо, но Мак отнял у него тряпку и умылся собственноручно.
– Я в порядке, – тихо произнес он. – Не гожусь я никуда. Гнать меня из партии надо.
– Ты ж не спал совсем, – возразил Джим.
– Знаю. Но дело не в этом. Они сами не хотят себе помочь. А я ведь видел, как люди безоружные на пулеметный огонь шли. А эти сегодня с горсточкой зеленых помощников шерифа не хотят сразиться! Испугались до смерти! – И он продолжил: – Знаешь, Джим, я не лучше их. Надо было мне голову включить. Когда я прыгнул на подножку, то всего лишь подзадорить их хотел, но это проклятое трусливое стадо овец меня взбесило… Нельзя было впадать в неистовство, не имел я права на это. И выгнать меня надо из партии взашей.
– Я и сам часто в бешенство впадаю, – сочувственно произнес Лондон.
Мак разглядывал свои пальцы.
– Бежать бы отсюда без оглядки, – горестно заметил он. – В стог сена заползти и уснуть там, и пропади они пропадом, вся эта шайка.
– Вот отдохнешь ты, – сказал Джим, – и к тебе вернутся силы. Ляг и постарайся уснуть, Мак. Мы позовем тебя, если ты понадобишься, правда, Лондон?
– Конечно, – сказал Лондон. – Ты ляг и вытяни ноги. Сейчас ты ничего сделать не можешь. Пойду с командирами отрядов переговорю. Может, подберем несколько смелых ребят – пробраться и глянуть на эти баррикады.
– Боюсь, что на этот раз они приперли-таки нас к стенке, – сказал Мак. – Сумели напугать наших еще до того, как те выступили. – Он лег на тюфяк. – Что им нужно, так это кровь, – пробурчал он себе под нос. – Толпе надо кого-то растерзать… О господи, как же это меня угораздило все испортить с самого начала! – Он закрыл глаза и тут же снова их открыл. – Слушайте, очень скоро они к нам заявятся – шериф или еще кто-нибудь. Не робейте и разбудите меня. Не давайте им спуску ни в чем и меня призовите на помощь.
Он потянулся по-кошачьи и, уткнувшись головой себе в руки, задышал размеренно и ровно.
Солнце погрузило в тень распорочные веревки палатки и нарисовало квадратик света на убитой шагами земле возле распахнутого входа.
Джим и Лондон потихоньку вышли.
– Бедный парень, – заметил Лондон. – Соснуть ему надо. Никогда не видел еще, чтобы настолько не хватало сна человеку! Говорят, копы иногда так делают: не дают спать задержанному, и тот с ума сходит.
– Проснется и будет как новенький, – сказал Джим. – Господи, я ведь обещал Дэну принести ему поесть чего-нибудь, а тут как раз машины эти приехали. Надо сейчас ему еды принести.
– А я пойду Лайзу повидаю. Может, она согласится поухаживать за старым греховодником.
Джим направился к печкам, зачерпнул там фасоли в жестянку и понес еду в больничную палатку. Слонявшиеся без дела люди собирались в кучки. Джим заглянул в палатку. Треугольник солнечного света стал короче и, переместившись, погрузил койку Дэна в тень. Старый Дэн лежал с закрытыми глазами и медленно, слабо дышал.
Странный затхлый гнилостный запах заполнял палатку – запах искалеченной, медленно умирающей плоти. Джим склонился над койкой:
– Дэн, я принес тебе поесть.
Дэн медленно разомкнул веки.
– Не хочу я ничего. Жевать сил нет.
– Надо поесть, Дэн. Без еды не поправишься. Слушай, я тебе под голову подушку подложу и покормлю тебя.
– Не хочу я поправляться. – Голос у Дэна был тягучим, медлительным. – Хочу лежать здесь и больше ничего. Я лесорубом-верховым был – верхушки срубал. – Глаза его вновь закрылись. – Лезешь по стволу все вверх, а внизу малые деревья остаются, лес второго, третьего сорта. А ты закрепляешь на себе пояс безопасности…
Он глубоко вздохнул и перешел на невнятный шепот. Пятно солнечного света заслонила чья-то тень. Джим поднял глаза.
При входе в палатку стояла Лайза с завернутым в платок ребенком на руках.
– Мне с ребенком одним хлопот хватает, а он говорит, чтобы пришла сюда и за каким-то стариком смотрела…
– Ш-ш!.. – прервал ее Джим и поднялся с койки, чтобы Лайзе было видно осунувшееся, со впалыми щеками лицо Дэна.
Она скользнула внутрь и присела на свободную койку.
– О-о, я не знала… А что вы хотите, чтобы я делала?
– Ничего. Только чтобы побыла с ним.
– Не люблю я таких. Запах у них особый. Знаю я
