посторонился, пропуская друзей в квартиру, и отправился прямиком на кухню ставить на плиту чайник.
— А где ж твоя златоволосая фея? — спросил Димон, заглядывая в комнату.
— Злата в ванной. Так, давайте дуйте на кухню, варите кофе. Нечего мне смущать девушку. Мы будем готовы через десять минут!
— Можете не торопиться! — ухмыльнулся Алик.
— Как дам сейчас, — шутя, замахнулся Блотский и скрылся в комнате.
Собираться быстро, когда того требовали обстоятельства, Злата Полянская научилась в университете. В студенческой веселой жизни разное случалось, а она, будучи девушкой ответственной, да еще старостой группы, ненавидела опаздывать, тем более к первой паре. Вот и приходилось все делать в считанные минуты. Благо, волосы она вымыла вчера. Сейчас, наспех ополоснувшись под душем, она собрала их в высокий хвост. Аккуратно подкрасив глаза, Злата сделала их ярче и выразительнее. Потом, прошмыгнув в комнату, облачилась в свое розовое платье и белые сапожки и спустя десять минут предстала взорам ребят, сидящих на кухне за столом.
— Доброе утро, — поздоровалась девушка и чуть заметно улыбнулась.
— Здрасте! — дружно кивнули те. — Проходите-проходите не стесняйтесь! Мы здесь похозяйничали немного и кофе сварили! Садитесь, — один из парней, встав из-за стола, предупредительно отодвинул девушке стул и помог сесть. — Димон, налей девушке кофе!
Голубоглазый брюнет, который оказался Димоном, тут же метнулся к плите.
— Да, кстати, вот познакомьтесь, это Димон. Он у нас отвечает за клавиши, и за звук тоже, да и свет в его концепции, так как в БИТУ он учился на инженера-электромеханика. А я Алик, — парень протянул девушке руку. — Это со мной вы вчера заочно пообщались. Я играю на гитаре, осваиваю ударные, а в свободное время развлекаюсь игрой на саксофоне в переходах метро!
Злата улыбнулась и протянула руку этому веселому парню с карими глазами и копной вьющихся светлых волос.
— А я Злата. И, к сожалению, похвастаться мне нечем. Чуть-чуть пишу, иногда пою, немного играю на фортепиано, по настоянию мамы все же окончив музыкальную школу. Еще носки вяжу, но это зимой, мечтаю освоить кружевоплетение, но за отсутствием времени, по-видимому, это так и останется мечтой, люблю копаться в земле, и еще я филолог. С красным дипломом, но и он подкреплен лишь несколькими месяцами практики. Вот, кажется, перечислила все! — весело сказала она и пожала Алику руку.
— Супер! — восхищенно присвистнул Димон и поставил перед ней чашку кофе.
— Спасибо, — Злата улыбнулась и ему.
— Так, — в дверях появился Лешка. Скрестив руки на груди, он оперся плечом о косяк и, мельком взглянув на ребят, остановился на Злате. — Вижу, с девушкой вы уже успели познакомиться.
— Да мы вообще стали с девушкой едва ли не лучшими друзьями, пока ты галстук цеплял. Правда, Злата? — подмигнул ей Алик.
Она улыбнулась и согласно кивнула, обратив сияющий взгляд огромных глаз на Блотского.
В темном строгом костюме, в синей рубашке и шелковом галстуке на тон темнее рубашки Лешка выглядел неотразимо. Ему, безусловно, шел «официоз» и синий цвет, который подчеркивал цвет глаз.
— Вот, как и обещал, — улыбнулся парень, перехватив Златин взгляд.
— Здорово! — восторженно воскликнула Злата. — Тебе очень идет…
— Разве? — с сомнением протянул Алик, окидывая друга критическим взглядом. — А, по-моему; ничего особенного. А ну-ка, Злата, стань рядом с Лешей, мы с Димоном заценим, как вы смотритесь вместе со стороны!
— Алик!
— Леш, так я вообще-то ни на что такое не намекаю, просто хочу взглянуть на вас глазами зрителей. Я только сейчас подумал, что вы могли бы спеть что-то дуэтом, нет, не сегодня, но в будущем…
Злата, нисколько не смутившись, поднялась из-за стола и подошла к Блотскому. Обернувшись к ребятам, она встала рядом с ним, невзначай коснувшись рукой его руки, и пальцы их как бы сами собой переплелись.
— Н-у-у… — протянул Алик, притворно-задумчиво рассматривая их. И выражение лица у него при этом было такое комичное, что сдержаться и не рассмеяться оказалось невозможным.
— Ну? — спросил Блотский, улыбаясь.
— Ну, довольно ничего, а как ты думаешь, Димон?
— А вот бабушки в нашей деревне считают нас с Лешкой идеальной парой! — заявила Злата.
— Ты слышал, Димон? — округлил глаза Алик. — Они, оказывается, уже и идеальная пара, а мы об этом ничего не знаем!
— Алик, а мы не опоздаем на концерт? — спросил Блотский, крепче сжимая пальцы Полянской.
— Ой, ё-моё! — вмиг стал серьезным Алик, и, взглянув на часы, вскочил из-за стола. — Так, погнали ребята, а то концерт точно пройдет без нас!
На концерт они, конечно же, не опоздали. Вернее, он просто начался с опозданием, а они, можно сказать, прибыли вовремя Передвижную сцену установили еще вчера, а сегодня с самого утра техперсонал устанавливал свет и звук. Процесс этот явно затягивался, то и дело проверяли микрофоны. А «артисты», которых оказалось немало, ютились за кулисами на пластиковых стульях, чехлах от инструментов и ограждении. Кто-то увлеченно пялился в ноутбук, кто-то слушал музыку в наушниках, а кто-то даже имитировал репетицию, рассекая барабанными палочками воздух.
Злату ребята по-джентельменски устроили на последний свободный стул, а сами отправились искать администратора данного мероприятия среди разношерстной публики на сцене. А вернувшись, сообщили, что выступают они десятыми. Времени у них для этого пятнадцать минут, и по крайней мере четыре песни они успеют исполнить. Парни уже отдали свой мини-диск с минусовками звукорежиссеру, и теперь им оставалось лишь терпеливо ждать.
Тем они и занялись.
Злата волновалась, а ребята, как могли, пытались ее отвлечь. Алик без умолку болтал, пересказывая все столичные сплетни. Димон пытался травить анекдоты, которые почему-то были совершенно не смешными. А Лешка молчал. Только глаза их иногда встречались. И этот долгий, внимательный взгляд голубых глаз был Злате Полянской лучшей поддержкой.
Выходить на сцену Злате выпало первой.
Подошла администратор, чтобы уточнить ее фамилию, название песни, и вручила микрофон. Девушка взяла его дрожащими пальцами, чувствуя, как от волнения все вот так же трепещет внутри.
Песня, предшествующая ее выступлению, быстро закончилась, и она услышала свое имя. И уже выходя на сцену, решила: «Если сегодня освищут, это будет мое последнее публичное выступление… А если одобрят…»
Додумать Злата не успела… Быстро пошло вступление, и она поднесла микрофон к губам.
Как она спела свои две песни, Злата потом вспомнить не могла. Она почти не видела людей у сцены, не могла разобрать выражения их лиц, все сливалось, мелькало, плыло в вихре света, музыки и танца. Только лишь их одобрительные крики прорывали громкую музыку, а потом шквал аплодисментов и восторженное «Браво!» обрушилось на нее. Девушка низко поклонилась, и кто-то даже сунул ей букет цветов.
Она взяла его и
