Повелителю требовались именно мерзкие камни. Но как насчет тех двух, что были заряжены самим Светом? Никаких сомнений, черный маг ничего не знал, иначе сразу от них избавился бы. Фогар сверкнул в темноте глазами, как кот, готовый прыгнуть с дерева на добычу. Он нашел оружие, осталось только понять, когда им воспользоваться… и как.
21
ФАЛИСА пыталась устроиться так, чтобы улучшить обзор. Несмотря на все старания Пипера, густая листва кустарника мешала смотреть. Сасси прижалась к ней и настороженно затихла. Как и девушка, она жаждала увидеть, что там, снаружи. Тем не менее инстинкт самосохранения пересилил любопытство, и малышка сидела не высовываясь.
В некотором отдалении от кустов, обрамлявших лес, начиналась долина. Пейзаж казался обыденным, однако приемная дочь Хансы видела в Камне достаточно, чтобы узнать эти гиблые земли. Поля, открывшиеся взгляду, носили отпечаток бесплодности: не только деревья, но и все побеги короткой травы отличались болезненным желтоватым оттенком, и Фалиса, привыкшая к сочному плодородию леса, поежилась.
Скудную растительность выпалывало стадо трудяг, ползавших на мозолистых коленях. Но это же…
Девушка схватила малышку за плечо, будто испугавшись, что сейчас Сасси вырвут из ее рук и пошлют к тем несчастным. В поле трудились дети, едва достигшие сознательного возраста.
Здесь были и мальчики, и девочки. Потертые одежды пропитались грязью и ежеминутно сползали; детям приходилось останавливаться и поправлять их, обнажая кожу, загорелую и грубую, словно древесная кора.
Они не смеялись и не разговаривали. Казалось, они вообще незнакомы друг с другом. И Фалиса прекрасно понимала почему.
У этих рабов был надзиратель. Девушка вздрогнула. Таких, как он, Фалиса уже видела в окне Ветра. Во всем лесу не было существа столь невероятно уродливого и бездумно жестокого. Превозмогая отвращение, когда порыв ветерка донес его зловоние, и недоумевая, как Ветер мог коснуться этой туши, дочь леса заставила себя повнимательнее вглядеться в чудовище. Оно передвигалось подобно человеку, но длинные лапы свисали так низко, что когти — каждый длиной с ее палец — то и дело царапали вспаханную землю. Желто-зеленую кожу покрывали язвы. Копна всклокоченных волос дыбом стояла над головой, росшей прямо из плеч. Нижняя часть морды выдавалась вперед, как ни у одного другого животного. Это был гобб, приспешник того, кто отравил земли долины.
Одеждой ему служил лишь широкий кожаный пояс, на котором висел длинный нож в грязных ножнах. Кроме того, гобб вооружился кнутом и со всей силы хлестал то одного, то другого ребенка, сопровождая свои действия отвратительным стрекотом.
Рядом с полем стояла грубо сколоченная телега, на ней возвышалась груда мешков.
Гобб направился туда, где жухлую траву уже выпололи. На полпути он внезапно замер и настороженно огляделся, как будто почуял, что за ним наблюдают.
Фалиса сжала плечо Сасси еще крепче, но ни она, ни Пипер не шелохнулись. Гобб склонил голову и вытянул длинную лапу по направлению к лесу, видимо измеряя расстояние или пытаясь точнее определить, где прячется враг.
Несколько секунд спустя, то ли оставив бесплодные попытки обнаружить потенциальную добычу, то ли отложив охоту на потом, гобб издал утробное рычание. Едва надзиратель отвернулся, как дети, пользуясь короткой передышкой, в изнеможении рухнули на землю. По его сигналу двое мальчиков с трудом поднялись на ноги и поспешили к телеге, словно боялись, что их огреют плетью. Даже вдвоем они едва сумели стащить один из мешков и подтянуть его к гоббу.
Демон жестом приказал отойти и, одним взмахом когтя перерезав веревку, разорвал мешок пополам. Оттуда высыпались несколько мешочков поменьше. Чудовище поднесло один к пасти и открыло клыками.
Фалиса не разглядела, что внутри. Издалека содержимое походило на камешки примерно одного размера. Камешки поблескивали, словно годами перекатывались в серебряных ладонях рек.
Стоило гоббу взять один камень из этой горстки, как вернулся Ветер — не резким порывом, нет, он лишь шевельнул листья на деревьях. Тем не менее этого хватило, чтобы трем лесным наблюдателям открылась картина столь дикая и противоречащая знакомой им естественной жизни, что они растерялись, безмолвно наблюдая за живым, нацеленным на их дом оружием, которое показал Ветер.
Это были семена, а не камни! Присыпанные землей и пропитанные влагой из бурдюка, поданного гоббу еще одним рабом, они прорастут и выпустят не один, а множество корней. Из каждого корня во все стороны взметнутся колосья. Ветер подсказал Фалисе, что эта армия будет наступать прямо на кусты, поначалу лишь ограждая долину от любого нападения из леса, а потом и отнимая у леса все новые и новые земли, пока все не покроется этими цветами зла. Если попытаться срезать или вырвать такое растение из земли, когда оно уже укоренилось, одно прикосновение к нему покроет металл ржавчиной, а руки оставит без кожи.
Черви и жучки, обитающие в земле и занимающие свою скромную, но важную нишу в этом мире, погибнут первыми. Когда адская поросль коснется здоровой зелени, та немедленно сгниет и обратится в прах. Перед тлетворным воздействием не устоят даже самые древние из лесных великанов!.. Девушка, застывшая в изумлении, подумала, что эти семена извлечены из самых потаенных ущелий Тьмы!
Ужас придал ей сил. Фалиса потянулась к Ветру. Как нам устоять против такой угрозы, Ветер?
Ответ не заставил себя ждать. Необходимо предупредить; пусть наши пушистые дети знают, что мы коснемся их разума. Пролетят годы, и они вспомнят давние времена. Необходимо положить конец смертельному посеву!
Первым начал действовать Пипер. Откинув голову, сын Хансы издал такой крик, какого Фалисе еще не доводилось слышать, и бросился вперед сквозь брешь в кустах.
Гобб опустился в стойку, рассыпав семена веером и широко разинув безгубую пасть. Чудовище потянулось за ножом… Огромная дубина с громким хрустом обрушилась на череп гобба, демон отлетел и врезался в телегу. Шаткое сооружение развалилось, надсмотрщик больше не поднялся.
Дети испуганно завизжали и разбежались бы, если бы из кустов, вытоптанных Пипером, не вышли Фалиса вместе с Сасси. И вновь девушка воззвала к Ветру. Среди разбегавшейся детворы пронесся ветерок, не такой сильный, как в лесу, но достаточный, чтобы унять страх.
Фалиса приближалась медленно, а дети, пугливо сбившись в кучу, бессознательно желая почувствовать поддержку себе подобных, не сводили с нее глаз.
Фалиса давно привыкла к веселому нраву Сасси и других лесных детенышей; ужас детей долины подействовал на нее, как пощечина. Без помощи дыхания жизни ей бы ни за что не удалось собрать и успокоить несчастных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
