Маан хрипло рассмеялся на бегу — выходит, даже Гнильцы, выброшенные обществом уродцы, социально разнятся между собой. У Гнильца куда больше шансов уцелеть, если у него высокий социальный класс, например, двадцать шестой, и есть возможность проживать в хорошем жилом блоке.
Миновав очередной сад и разорвав себе проход в сетчатом заборе, поверх которого ржавела колючая проволока, Маан понял, что достиг цели. Его ноги кровоточили, дыхание билось в груди хрипящей судорогой, перед глазами плыло, но он дошел, он достиг — и все остальное с этого момента не имело значения.
С этого момента начинается его новая жизнь. Жизнь, о которой он ничего не знает, кроме того, что ему придется тяжело, очень тяжело. Полная тишины и одиночества. И темноты.
Маан подошел к огромному бетонному коробу, утопленному в земле. Сверху он был затянут решеткой, под которой была лишь темнота — прямоугольник темноты, ведущий куда-то вниз, откуда доносился едва слышимый звук текущей воды и отдаленный перестук каких-то насосов. Неживой звук, искусственный, производимый без участия человека. Это могло походить на храм какого-нибудь нечеловеческого культа, и выглядело достаточно зловеще для этого, но Маан знал предназначение этой штуки.
Еще одно удобство обитания в элитном жилом блоке — собственная система водоочистки. Где-то здесь под землей располагался огромный комплекс механизмов, целыми сутками напролет занимавшийся только тем, что очищал и гнал по трубам воду. Конечно, он куда меньше обычной станции водоснабжения, но Маан полагал, что даже этого ему хватит с избытком. Он достаточно много времени провел под землей в поисках Гнильцов чтобы представлять себе внутреннее устройство подобной системы. Километры трубопроводов и отстойников, связанные в подобие адской паутины, сотни и тысячи самых разных агрегатов, работающих в автономном режиме без присутствия человека. Титаническое механическое существо, закопавшееся в землю и снабжающее человека очищенной водой. Маан вдохнул воздух, казавшийся здесь прохладным, текущим снизу, из непроглядной темноты. Воздух пах сыростью, ржавчиной, плесенью. Чем-то, что нельзя встретить на поверхности. Другой мир с иными, незнакомыми прежде, запахами. Его, Маана, новый мир.
Он разорвал сетку одним движением, вспоров как ветхую ткань. Образовалась широкая щель, в которую он без проблем протиснулся бы, будь даже в два раза шире. Маан позволил себе задержаться на поверхности. Прыгать придется вслепую, не зная, что встретит его внизу — ровная поверхность или ржавые шипы старой арматуры. Или фильтр, который равнодушно перемолотит в труху любую плоть, сунувшуюся к нему в пасть. Этот мир может не любить незваных гостей. Но Маана он обязан принять.
Он вздрогнул. Чутье дало ему увидеть приближающуюся тревожную метку. Бледную, как у всякого «нуля», неизъяснимо порочную в своей уродливой незавершенности, незаконченную. Ее узор показался Маану знакомым, уже виденным когда-то. Этот слепок чьей-то чужой ауры кипел энергией, казался тихо гудящим и оттого не походил на прочие. Глупо было задерживаться, но Маан позволил себе эту последнюю крохотную заминку. Преследователь явно был один — то ли отбился от остальных, то ли предпочитал искать в одиночку. То ли был достаточно умен чтобы точно знать, куда двигаться. Маан его не боялся. Он был в полушаге от своего нового мира. Вниз за ним не последует никто.
— Эй, Джат!
От стены отделилась фигура в сером плаще поверх привычного непримечательного костюма. Человек шел не спеша, уверенно глядя ему прямо в глаза. Взгляд — внимательный, нащупывающий, осторожный. Но в руках не было оружия, лишь дымящаяся сигарета, оставляющая за собой зыбкий дымный шлейф.
Гэйн Геалах собственной персоной. Уставший, но, кажется, не запыхавшийся.
Маан зарычал. Или зарычало его новое тело. Грозно, как загнанный в угол зверь, оскалив бесформенные зубы, едва ли похожие на человеческие. Но Геалах не испугался, или, по крайней мере, не подал виду. Он шел спокойно, не сводя с него взгляда.
— Джат!
— Чего тебе? — выдавил Маан.
Близость лаза успокаивала, он знал, что успеет туда юркнуть. Охотники уже опоздали. Все кончено.
Но Геалах…
— Привет, старик, — тот, точно коснувшись незримой границы, остановился в пяти метрах от него, бросил сигарету, — Так и знал, что ты тут будешь. Значит, в коллектор?
— Не все ли равно?
Он пожал плечами.
— Понимаю. Жаль. Я думал, у нас еще будет время поговорить.
Маану захотелось рассмеяться, но он почувствовал, что этот смех будет похож на рык, и сдержал его.
— Поговорить? О чем, Гэйн? Посмотри на меня внимательнее. О чем ты хочешь со мной поговорить? О том, как мне хорошо будет у Мунна? Ты пришел передать приглашение? Поздно, старик. Опоздал. Я всегда знал, что тебе рано идти в начальники отдела. Упустил меня. Бездарно. Хольда и Тай-йина я кончил по пути. Придется набирать новых ребят, пожалуй.
Долговязый инспектор хмыкнул в усы.
— Значит, они были слишком медленными. Это к лучшему. Я бы рано или поздно выгнал их, как минимум Тай-йина. Его смех действовал мне на нервы. А у Хольду всегда не хватало мозгов. Новый отдел будет сильнее и дисциплинированнее. Ты распустил ребят за столько лет.
— Теперь это твоя проблема. Ты хотел мне что-то сказать, Гэйн? Только помни, я уже не Маан. Нервная система, помнишь?.. Я Гнилец. Ты уверен, что хочешь со мной говорить?
— Я уже говорю с тобой. И ты Маан, мой старый друг, которого я знаю двадцать лет.
Маан развел руки, позволяя Геалаху увидеть его новое тело целиком. Но у того всегда были крепкие нервы — Геалах сглотнул, выругался под нос, но не отступил.
— Я чудовище, Гэйн, и ты видишь это не хуже меня. Чудовище из того рода, который ты поклялся истреблять любой ценой. Или твоя клятва уже не в силе? Если бы Кло не позвонила… Черт возьми, может я сожрал бы их обеих — и ее и Бесс?..
Геалах качнул головой.
— Кло не звонила.
— Что?
— Уже неважно. Ты в первую очередь мой друг, Маан. И я прошу тебя не делать того, что ты собрался. Оттуда не будет возврата, сам знаешь. Ушедшие вниз никогда не возвращаются.
— Я близок к третьей стадии. Тут мне нечего делать. И ты будешь выглядеть идиотом, если постараешься меня переубедить.
Геалах выставил перед собой ладони в нарочито мирном жесте.
— Послушай меня. Послушай старика Гэйна, а потом скажешь. У меня есть слово Мунна. Слово Мунна, понимаешь? Ты не обычный Гнилец. Ты…
— Особый случай? — он захохотал.
— Слишком особый, — твердо ответил Геалах, — С тобой случилось несчастье и единственное, что сейчас интересует Мунна — понять, как это произошло. Чтобы спасти тебя. И других, если этот случай окажется не единичен. Представляешь, сколько жирных хитрых ублюдков из Совета Координаторов и министерств сейчас трясутся на своих морщинистых задницах? Их панацею отменили. Железная гарантия уже не такая железная. Нам надо понять механизм. Мунн гарантирует лично — с тобой будут обращаться как с человеком. Никаких операций, никакой вивисекции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
