— Всё меняется. Люди не исключение.
— За них не боишься? — взгляд казака переместился на Вику и Джу, которые что-то рассматривали в руках Анны. — Могут ведь и на них отыграться или через них зайти.
— Боюсь, — не стал кривить душой Владимир, — поэтому уничтожу любого, кто вздумает на них отыгрываться. Для начала уничтожу старого князя Васильчикова, для чего переберусь сюда. Барону Корфу не простят моего отъезда, да и ветеранские организации не забудут, кому они обязаны отказом в лечении по квоте, а к ним и прочие подтянутся. Губернатор не дурак, вряд ли после этой эскапады он воспылает благодарностью к князю, а я через доверенных людей слил барону информацию на источник его проблем. Цинично, скажешь? Люди ведь ни в чём не виноваты. А мне плевать. Почему ради кого-то я должен пожертвовать своей жизнью и счастьем? Почему я должен спасать эту алчную свору, ответь? Да, я знаю, и ты знаешь, что зараза очень скоро придёт вновь и все эти стервятники и гиены, толкаясь локтями, первыми прибегут за спасением. Класть они хотели на остальных и плевали на чернь. Я же решил заранее плюнуть на них, раз их же стараниями такой случай представился, и заблаговременно расставить приоритеты. Обозначу, так сказать, рамки.
— Ты изменился.
— Все меняются, — повторил свою присказку Владимир.
— А что за стройку затеяли возле дома Катеньки, не в курсе?
— В курсе, конечно, — усмехнулся Владимир. — Центр народной и нетрадиционной медицины возводят. В сентябре должны закончить со строительными и отделочными работами.
— То есть ты не собираешься в Харбин перебираться?
— Нет, с чего ты взял? — неприкрыто усмехнулся Владимир.
— Тогда я не пойму, ты же только что говорил… Я что-то не догоняю, — выплюнул травинку Трофимыч.
— А ты говорил про панику и о звонке начальника военной кафедры. С чего бы ему звонить по вопросу какого-то студента, которых и так как грязи? Пошевели извилинами.
— Получается губернатор через него и меня заходит? — брови казака поползли вверх.
— Ну, ступеней там несколько больше, но в целом ты прав, Трофимыч. Поэтому подтверди их страхи и в следующий раз скажи, что я собираюсь покупать здесь дом, к тому же я действительно собираюсь его покупать. Представь, как они там взовьются, когда информация подтвердится.
— Ты становишься страшным человеком, — прикусил кончик усов Горе.
— С волками жить — по-волчьи выть. Готовься к тому, что к тебе обратятся с просьбой уговорить меня остаться в Н-ске. Помнись, набей себе цену. Повозмущайся для порядка, какого хрена, мол, но сразу не отказывай. Подумай хорошенько, что бы ты хотел с них получить вместо обещанных золотых гор. Сам знаешь, оказанная услуга ничего не стоит, так что ты заранее отмерь стоимость и работай «по предоплате». Хоть что-то с Маккхалом с этих толстомордых рож поимеете помимо начальственных похлопываний по плечам. Сразу предупреждаю, раньше, чем к концу августа я себя не дам уговорить.
— Боже, в какую клоаку, маму твою вдоль и наперехлёст, ты влез, и мы за тобой всей мордой вляпались. Тьфу! — смачно сплюнул Трофимыч.
* * *
— Присаживайтесь, Ваша Светлость, — поприветствовав гостью, Владимир взмахом руки указал в сторону удобных мягких кресел с кофейным столиком между ними, который быстро и сноровисто сервировала Джу. — Большое спасибо, Джу.
Легонько запунцовев ушами и стрельнув взглядом в сторону княжны, девушка кивнула в ответ и вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
— Запах божественный, — Наталья Вяземская втянула носом флюиды исходящего паром чайничка и душистый аромат таёжного мёда.
— Вкус не хуже, — обозначил улыбку Владимир, принявшись ухаживать за гостьей.
Несколько минут в кабинете царила расслабленная пасторальная атмосфера, поддерживаемая перебрасыванием ничего не значащими фразами стандартного этикета, с помощью которого можно почти бесконечно вести пустопорожний разговор ни о чём. И гостья, и хозяин, не сговариваясь оттягивали начало неприятного для обоих разговора, но глава молодой новообразованной спецслужбы забросив дела в столице прилетела в Н-ск не за тем, чтобы распивать чаи с мёдом. Отдав дань великолепному чайному сбору с божественным вкусом тающей на кончике языка медово-мятной кислинки вперемежку со смородиновыми нотками, княжна, звякнув тончайшим фарфором, поставила на столик чайную пару, нагретую солнцем и выпитым чаем.
— Чем могу служить, Ваша Светлость? — сделав маленький глоток, запустил пробный шар Владимир.
— Вы уже послужили, Владимир, — порция ядовитого сарказма слетела с уст княжны.
— Благодарю за высокую оценку моих заслуг, — не менее ядовито включился в пикировку Владимир, внешне никак не показывая, что его каким-то образом задели слова княжны. Наоборот, любой посторонний человек или самый опытный физиогномист однозначно проголосовали бы за то, что молодого человека ничего не интересует, кроме благоухающего чая.
Поставив опустевшую чашку на блюдце, Огнёв будто сбросил маску, мгновенно преобразившись в готового к бою хищника.
— Ваша Светлость, предлагаю опустить условности и оставить в стороне словесные кружева. Давайте сразу перейдём к сути. Сдаётся мне, вы ко мне пришли не политесы разводить.
— Хорошо, Владимир, — выдохнула княжна, грозно потемнев очами, только клубящаяся в них грозовая тьма не оказала никакого действия на строптивого юнца. — Тогда потрудитесь объяснить свои эскапады и художественную самодеятельность.
— Вы сами просили, Ваша Светлость, — равнодушно пожал плечами Владимир, достав из кармана сорочки вчетверо сложенный листок с рукописным текстом. — Прошу теперь не обижаться.
— На правду не обижаются, — пустила шпильку княжна, принимая из рук визави бумагу и впиваясь взглядом в текст.
— Действительно, о чём это я, — Владимир поискал на потолке одному ему видимую точку. — Разрешите я поясню. Столбец слева — это мои обязанности согласно достигнутого между нами джентльменского соглашения, соответственно, правая половина листа — ваши, Ваша Светлость. Красным карандашом отмечены пункты, которые выполняются обеими сторонами, по крайней мере с моей точки зрения. Не находите, Ваша Светлость, что на правой стороне листа слишком мало красного? Малый процент с правой стороны заставляет и просто обязывает принимать некоторые
