все, что она просила. И Бетта, приняв все эти вещи, закрылась у себя в комнате, где принялась замешивать изрядную меру теста с сахаром и миндалем, подливая розовую воду и ароматы, и, замесив, вылепила прекрасного юношу, которому сделала золотые волосы, сапфировые глаза, зубы из жемчуга, губы из рубинов, и до того он славным вышел, что разве только говорить не мог. И она, слыша, как в древние времена по молитве некоего кипрского царя ожила статуя[574], стала молиться богине любви, и молилась, пока статуя не открыла глаза. Бетта стала умолять еще усерднее, и статуя задышала, а вслед за дыханием стала издавать звуки и слова; наконец ожили и все ее члены, так что статуя смогла ходить.
Берта, обрадованная больше, чем если бы получила власть над королевством, неудержимо бросилась обнимать и целовать статую, а потом, взяв ее под руку, подвела к отцу и сказала: «Государь мой батюшка, вы всегда говорили мне, что желаете видеть меня замужем; так вот, чтобы вы были довольны, я сделала себе мужа, какого мне хотелось».
Отец, увидев, что из комнаты дочери выходит писаный красавец, которого он не видел туда входившим, застыл с открытым ртом. Наконец, придя в себя и разглядев всю его красоту, за которую, чтобы полюбоваться на нее, можно было брать плату по одному грано[575] с человека, дал согласие на брак и устроил великое торжество, на которое, среди прочих гостей, прибыла также королева некой неведомой страны. И она, увидев Сияющего Самоцвета (такое имя дала ему Бетта), не на шутку разгорелась желанием его заполучить.
И когда Сияющий Самоцвет, который лишь три часа как открыл глаза на лукавства этого мира и не знал еще, как воду мутят, провожал до парадной лестницы почетных гостей — ибо так сказала ему невеста, — в то время как он прощался с этой госпожой, она взяла его за руку и потихоньку увела к своей карете, запряженной шестеркой лошадей, которая ожидала ее во дворе. Здесь она ловко втолкнула его внутрь и умчалась в свои владения, где сделала ничего не понимающего Самоцвета своим мужем.
Бетта, долго прождавши мужа и видя, что он не возвращается, послала слуг посмотреть во дворе, не заболтался ли он с кем, посмотреть на террасе, не захотелось ли ему прохладиться, заглянула даже в отдаленный кабинетик — узнать, не пошел ли он уплатить первый долг необходимостям этой жизни; и не найдя свое сокровище нигде, поняла, что его похитили. Было, как обычно, сделано объявление о пропавшем; но поскольку никто не принес никаких вестей о нем, Бетта, решившись идти искать его хоть по всему белому свету, оделась в платье нищенки и отправилась в путь.
Через несколько месяцев странствий она пришла в дом одной доброй старой женщины, принявшей ее с милостью и радушием. Услышав о несчастье Бетты и обнаружив, ко всему прочему, что она беременна, старушка исполнилась к ней большим сочувствием и, желая ей помочь, научила ее трем волшебным присловьям. Первое такое: «Трикка-баллакка[576], дом протекает!»; второе: «Ну-ка кверху тяни, только снизу подтолкни!»; а третье: «Задница — что барабан; бить — шагать веселей»[577]. Эти присказки она посоветовала говорить, когда случится большая нужда, ибо через них, уверяла она, придет некое большое благо. Бетта хоть и была удивлена таким бестолковым подарком, однако сказала себе: «Кто дует тебе на лицо, тот не хочет твоей смерти[578]; собирать — не терять; любая крошка во рту пригодится. Кто знает, может, и вправду какая удача скрыта в этих словах?» Подумав так, она поблагодарила старушку и пошла себе дальше.
И после долгого пути, придя в некий прекрасный город, называемый Монте Ретьонно[579], она прямиком направилась в королевский дворец, где попросилась, ради милостей Неба, приютить ее хоть в конюшне, так как близко уже было время родов. Придворные девушки, услышав о ее положении, пустили ее в каморку под лестницей, откуда бедняжка увидела, как мимо прошел Сияющий Самоцвет, и до того обрадовалась, что чуть не упала с дерева жизни.
И, находясь в столь великой нужде, захотела она испытать первое присловье, данное ей старушкой; и не успела произнести: «Трикка-баллакка, дом протекает!» — как явилась перед ней коляска из золота, ослепительно изукрашенная драгоценными камнями, которая сама двигалась взад-вперед по каморке, так что дивно было на нее глядеть. Увидели коляску и придворные девушки, которые сразу же пошли сказать королеве; та, не теряя времени, поспешила в каморку Бетты и, увидев такую прекрасную вещицу, спросила, за сколько могла бы ее купить. И та сказала, что хоть и убога, но ценит свое удовольствие дороже всего золота мира; и если королева хочет иметь коляску, то пусть даст ей одну ночь переспать с ее мужем.
Королева поразилась безумию этой беднячки, еле прикрытой лохмотьями, которая ради одной лишь прихоти готова была отдать драгоценнейшую вещь, и решила поживиться лакомым кусочком. Она согласилась на предложение Бетты, задумав напоить Сияющего Самоцвета снотворным, чтобы исполнить желание нищенки, но при этом оставить ее с носом.
И когда настала Ночь — когда выходят прогуливаться перед глазами кавалеров звезды небесные и светлячки[580] земные, — королева, дав Сияющему Самоцвету усыпляющего снадобья, привела его в каморку Бетты и уложила в ее постель. А он, делавший только то, что ему говорили, лишь только коснувшись тюфяка, уснул как сурок. И бедняжка Бетта, надеявшаяся в эту ночь утешиться за все пережитые ею горести, видя, что ее никто не чувствует и не слышит, начала безмерно жаловаться, сетуя на все, что было причиной ее бед. Угнетенная скорбью, она не закрывала рта от плача, но усыпленный не открыл глаз до самого утра, когда Солнце принесло колбу кислоты, чтобы отделить тени от света, а королева сошла в каморку Бетты, подняла с постели мужа и, взяв его под руку, спросила ее насмешливо: «Ну что, довольна?» — «Чтоб ты сама так была довольна во всей жизни своей! — только и ответила ей мысленно Бетта. — После такой тягостной ночи я долго опомниться не смогу».
Однако, не в силах терпеть, бедняжка задумала попытать счастья еще раз. И, сказав: «Ну-ка кверху тяни, только снизу подтолкни!» — она увидела, как явилась перед нею золотая клетка с прекрасной птичкой из драгоценных камней и золота, которая пела, как соловей. Увидев птичку, придворные девушки немедленно донесли о ней королеве, и та пожелала увидеть ее. И, задав Бетте
