— Я не знала, Кэти. Мне это никогда и в голову не приходило.
— Но вот чего я не хочу от тебя слышать, — продолжала Кэти, — так это, что я — бедняжка.
— Не услышишь. — Зиб задумалась. — Ты знаешь Ната. Говоришь, он порядочный человек. Нат…
— Он наконец плюнул тебе в лицо? — Тон Кэти говорил больше, чем слова.
Зиб подняла голову.
— А ты ожидала, что это случится? Ждала, когда же это произойдет? — Но почему она не чувствует даже обиды?
— Ну, не то чтобы в редакции уже держали пари, — ответила Кэти, — но всем было совершенно ясно, как у вас обстоят дела. — Она встала со стола. — И вот доказательство: там творится бог весть что, а ты здесь сидишь и читаешь эти бредни.
Наконец-то они дошли до сути, до голой и неприкрытой правды.
— Я думала о себе, — ответила Зиб, и без всякого усилия над собой продолжала: — О том, что происходит в городе, не имела понятия. — И потом еще: — Видно, у меня Вошло в привычку думать о себе.
— Да уж, — ответила Кэти и вышла из комнаты.
* * *
Маленький приветливый домик в Гарден-Сити. Зеленый газон, цветущие белые петунии, баскетбольное кольцо с сеткой на воротах гаража, огромная телевизионная антенна на вершине кирпичной трубы, нацеленная в сторону города.
Жена Пата Харриса открыла ему в облегающих розовых джинсах, в теннисных туфлях того же цвета и в полосатой, «под арестанта», футболке. Ее волосы были накручены на синие пластмассовые бигуди. Она была молода, привлекательна и очень хорошо знала это.
— Не может быть, какой сюрприз, мистер Саймон! Хотите говорить с Патом?
— Хотел бы. — Пол задействовал свою актерскую улыбочку и старался держаться непринужденно.
— Он там смотрит телевизор. — Она помолчала. — Мы думали, вы будете на открытии Башни мира, мистер Саймон. Я-то не смотрю, но знаю, что уже началось. Знаете, по дому столько работы, особенно когда Пат дома. Так что проходите. Он будет очень рад вас видеть.
«Сомневаюсь», — сказал себе Пол, но по дороге в обшитую деревом гостиную его улыбка не изменилась. На экране цветного телевизора в массивном футляре — пожарные шланги, извивавшиеся на Тауэр-плаза, казались кровеносными сосудами. Звук был приглушен, и голос комментатора едва слышен:
— Мы только что получили сообщение, дамы и господа, что пожар в Башне усиливается. Вся эта катастрофа — потому что все и вправду похоже на катастрофу — кажется просто невероятной. Здание снабжено всеми средствами безопасности, какие только могли архитекторы…
Экран погас, и звук умолк. Пат Харрис, сидевший в кресле, сказал:
— Здравствуйте, шеф. Я так и знал, что вы приедете.
Он положил пульт дистанционного управления на журнальный столик и вскочил с кресла.
— Выпьете?
В его словах слышалось скрытое недружелюбие.
— Неплохая идея, — ответил Пол. Сел и осмотрелся.
В комнате стояли бар, большой стол для бильярда, длинная, обтянутая искусственной кожей кушетка и к ней такие же кресла, столик с картами и кучкой жетонов, а на стене мишень с торчавшими в яблочке тремя стрелами.
— У вас тут мило, — заметил Пол. Взял стакан, благодарно кивнул, пригубил хорошее шотландское виски — «Чивас Ригал», как ему показалось. — Очень мило.
— Ну! — Пат Харрис был маленьким шустрым человечком. Его беспокойные глаза бдительно следили за лицом Пола. — Если человек много работает, он любит хорошо пожить. — И после паузы. — Я ведь только исполнитель. Делаю, что прикажут.
Пол, не замечая умолкнувшего телевизора, все внимание сосредоточил на Харрисе.
— Вы собираетесь продолжать в том же духе? — спросил он. И, не дождавшись ответа, добавил: — Делать, что приказано?
Харрис закурил сигарету и выдохнул облако дыма. С сигаретой во рту стал рвать на кусочки бумажную спичку. Движения его были быстрыми и резкими.
— Я как раз об этом думал.— Он мельком улыбнулся, но эта улыбка ни о чем не говорила. — Это странно, но я как раз об этом думал, когда вы шли по лестнице.
Пол медленно и осторожно спросил:
— И к каким выводам вы пришли?
Очередное облако дыма. Харрис наклонился и стряхнул пепел в пепельницу на журнальном столике. Потом снова выпрямился.
— Знаете что, вот, допустим, вы работаете на какого-то парня, понимаете? Он отличный парень, хорошо к вам относится, значит, вы ему чем-то обязаны, так?
— По-моему, это разумный подход, — ответил Пол. — Товарищеский подход, — добавил он.
— С другой стороны, — продолжал Харрис, — понимаете, что я имею в виду? С другой стороны, человек должен подумать и о себе, понимаете? Мы живем в мире, где один пожирает другого. Человек или урвет свое, или отдаст концы. — Он выжидательно замолчал.
— Думаю, что и этот подход в известной мере приемлем, — сказал Пол.
— Для меня это слишком мудрено.
«А мудреные слова опасны, — сказал себе Пол, — потому что звучат двусмысленно». Но не оставалось ничего другого, как не обращать внимания на эти пререкания.
— Ну, а дальше? — спросил он Харриса.
— Как мне кажется, — продолжал Харрис, — человек взвешивает то так, то этак и пытается выяснить, что правильно.
Пол кивнул и отпил виски. Оно вдруг потеряло всякий вкус и начало жечь горло. «Ерунда, просто нервы шалят», — сказал он себе.
— И что вы решили? — как можно спокойнее спросил он.
Харрис взял из пепельницы сигарету, глубоко затянулся и выпустил подряд четыре больших кольца. Только потом заговорил:
— Берт Макгроу сейчас в больнице. Инфаркт. Возможно, не выживет. — Его беспокойные глаза забегали по лицу Пола.
— Не знаю, — ответил Пол. — Сердечный приступ у него был, это да. — Он махнул рукой. — Но мы говорили о вашем решении. Берт сейчас ни при чем.
— Не скажите, — ответил Харрис. — Как подумаю, что Берт уставится на меня налитыми кровью глазами…— Он покачал головой.
— Берт, — продолжал Пол, — мне показывал какие-то извещения на изменения. — Голос его звучал совершенно спокойно. — Спрашивал меня, провели ли мы изменения. Я ответил, что, разумеется, провели, почему бы и нет?
Харрис вытер рот.
— Господи Боже! Так вы сознались!
* * *
Пол покачал головой. Наплевать на ту боль в горле. Наплевать на все.
— Эти извещения выплыли наружу, но как, не знаю. Обнаружил их Гиддингс. Берту он ничего не объяснил, собирался ковыряться в стенах, чтобы проверить, так ли это. А я ему мог только подтвердить, что мы, естественно, провели все изменения. Чтобы он взглянул на подпись: «Нат Вильсон» — тот Колдуэллов херувимчик. Могли ли мы усомниться в гласе свыше? — Последние четыре слова он подчеркнул.
Харрис заботливо потушил сигарету. Потом поднял глаза.
— Не знаю, — ответил он. — Вы бросаетесь учеными словами и говорите, что все в порядке, но я не знаю. — Он встал, прошелся по комнате, потом обернулся и вернулся в свое кресло. Упал в него, так что оно даже заскрипело.— Скажу вам откровенно. Вы отличный парень. Мне уже доводилось работать на таких, что все время так и тянуло дать им в морду, но вы парень что надо.
— Спасибо, — ответил Пол совершенно серьезно.
— Я вам скажу, в чем дело, — продолжал Харрис. — Понимаете, есть две вещи, которые я могу сделать, два выхода. Во-первых, — он загнул палец — могу пойти в мэрию, когда все это кончится. — Он показал в сторону телевизора. — Могу сказать: «Господи, да если бы я знал в чем дело, я послал бы его куда подальше». Ну, вроде вас. И еще могу сказать: «Что я мог сделать, он шеф, он инженер, он уверял, что с изменениями все в порядке и извещения подписаны архитектором, а кто я такой, чтобы после этого возражать?»
Наступила тишина. Пол произнес тоном, тщательно скрывавшим его эмоции:
— У вас был только один вопрос, Пат: сколько вам отломится за то, чтобы не задавать вопросов?
— Это утверждаете вы, — ответил Харрис. — А я буду утверждать совсем другое. Что у меня были вопросы. И могу разыскать двух-трех рабочих, которые это подтвердят, и то, что вы говорили: «Все в порядке, продолжайте». Я и продолжал, так чего бы я ломал себе голову, а?
«Спокойно, — сказал себе Пол, — спокойно».
— А о каком втором выходе вы упомянули?
Харрис не мог усидеть спокойно. Вскочил, снова прошелся по комнате и повернул назад, но в кресло уже не сел.
— Вы ведь сказали Макгроу, что провели изменения, потому что получили извещения, подписанные Натом Вильсоном. Ладно. Я могу утверждать то же самое. Могу сказать, что мы вместе ломали над этим голову, но, черт возьми, если контора Колдуэлла хочет, чтобы было сделано, то лучше сделать, хоть стоя раком. Этот Колдуэлл ни с кем не считается, не человек, а ледышка. — Харрис сделал паузу. — Вот такой у нас второй выход.
— Очень хороший выход, — заметил Пол.
