Но она могла упасть на сто шагов вниз, на самый твердый из всех твердых камней, и это требовало осмотрительности.
Ферро осторожно перебралась с одного кольца на другое, едва дыша. Она убеждала себя, что не может упасть. Она просто взбирается по деревьям, скользит между ветвями, как в детстве, до прихода гурков. Постепенно она добралась до кольца, находящегося внутри. Ферро схватилась за него, вцепилась с яростью, дожидаясь, пока его движение принесет ее ближе к центру. Она свесилась вниз, обхватила ногами хрупкий металл и удержалась, ухватившись за него одной рукой, другую же протянула к поблескивающему черному шару.
Она могла видеть свое застывшее лицо, отразившееся на гладкой поверхности, и свою сжатую в кулак руку, распухшую и искаженную. Она подалась вперед, стиснув зубы. Ближе, еще ближе. Все, что ей было нужно, это прикоснуться к шару. Кончик ее среднего пальца скользнул по нему, и, словно лопнувший пузырь, шар растворился в безжизненной пустоте.
Что-то высвободилось, упало и полетело вниз медленно, словно тонуло в воде. Ферро наблюдала, как оно удаляется от нее — темнеющее пятно в чернильном сумраке, — все ниже, ниже. Оно со стуком ударилось о пол, так что содрогнулось само основание Дома Делателя. Кольцо, за которое держалась Ферро, задрожало, она почувствовала головокружение и едва не сорвалась. Когда ей удалось влезть обратно, она поняла, что устройство перестало двигаться.
Весь механизм застыл.
Ферро казалось, что она бесконечно долго пробиралась по неподвижным кольцам до самой верхней галереи, чтобы спуститься вниз по стене. Когда она снова оказалась на полу в этом похожем на пещеру зале, одежда на ней была порвана, а руки, ноги, колени расцарапаны до крови, но она не обращала на это внимание. Она бросилась через зал, ее шаги звенели под сводами. Она стремилась к центру зала, где все еще лежала упавшая сверху вещица.
Это было нечто вроде неровного куска темного камня размером с большой кулак. Но это был не камень, Ферро знала это. Она чувствовала, как что-то истекает от него, струится, выплескивается наружу захватывающими волнами. Что-то, что невозможно увидеть или потрогать, но оно заполняет все пространство до самых отдаленных уголков. Невидимое, но неодолимое, оно окутывало ее, вызывая звон в ушах, и подталкивало вперед.
Сердце Ферро глухо билось о ее ребра, когда она подошла ближе. Она опустилась на колени, и ее рот наполнился слюной, как от голода. Дыхание перехватило. Она протянула руку, чувствуя ладонью зуд. Накрыла рукой покрытую выемками и углублениями поверхность. Очень тяжелое, очень холодное, как кусок ледяного свинца. Она медленно подняла его и стала поворачивать на ладони, заворожено разглядывая, как оно поблескивает в темноте.
— Семя.
Байяз стоял под одним из сводов, его лицо дрожало от уродливого смешения ужаса и восторга.
— Перестань, Ферро! Отнеси его во дворец!
Он передернулся, вскинув одну руку, словно защищался от ослепляющего света.
— Ящик находится в моих апартаментах. Положи его внутрь и хорошенько запечатай, ты меня слышишь? Хорошенько запечатай!
Ферро повернулась, бросив хмурый взгляд и не зная, по какому из сводчатых коридоров можно выйти из Дома Делателя.
— Подожди! — Ки поспешно направлялся к ней через зал, его лихорадочно блестевшие глаза неотрывно взирали на ее руку. — Постой!
Когда он приблизился, на его лице не было заметно ни тени страха. Только ужасный голод, такой странный, что Ферро сделала шаг назад.
— Оно было здесь! Здесь. Все это время.
Лицо его побледнело и осунулось, мрачные тени играли на нем.
— Наконец-то. Дай его…
Он вдруг согнулся, как листок смятой бумаги, его сбило с ног и отбросило через весь зал, а Ферро успела лишь сделать изумленный вдох. Он ударился о стену прямо под самым нижним балконом, и эхо разнесло звук этого удара. Раскрыв рот, Ферро наблюдала, как разбитое тело Ки отскочило от стены и рухнуло на пол. Сломанные конечности безвольно повисли.
Байяз сделал шаг вперед, он крепко сжимал в руке посох. Воздух вокруг его плеч слегка мерцал. Ферро убила многих людей, не пролив ни слезинки. Но то, как быстро произошло это убийство, потрясло даже ее.
— Что ты сделал? — прошептала она.
Последние стоны агонизирующего Ки у дальней стены зала еще доносились до них.
— То, что пришлось сделать. Отправляйся во дворец. Сейчас же!
Байяз толстым пальцем указал на один из сводчатых проходов в стене, и Ферро увидела внутри его проблески света.
— Положи эту штуку в ящик! Ты даже не представляешь, как она опасна.
Трудно найти того, кто любит приказы меньше, чем Ферро, но ей совсем не хотелось оставаться здесь. Она сунула камень под рубашку. Она чувствовала его на своем теле. Прохладный, полный покоя, хотя Байяз назвал его опасным. Ферро сделала шаг, и, когда ее сапог стукнул по полу, хриплый смех донесся с дальней половины зала.
С того самого места, где лежало покалеченное тело Ки.
Байяз не удивился.
— Да! — прокричал он. — Ты выдал себя, наконец! Я подозревал, что ты не тот, кем кажешься. Куда девался мой ученик, когда ты заместил его?
— Много месяцев назад! — Ки все еще посмеивался, медленно приподнимаясь с отполированного поля. — Еще до того, как ты отправился в дурацкое путешествие в Старую империю.
Его улыбающееся лицо побелело, словно в нем не осталось ни кровинки. И ни единой царапины тоже не было.
— Я сидел рядом с тобой у костра. Я наблюдал за тобой, когда ты лежал беспомощный в той повозке. Я был рядом с тобой на протяжении всего пути к окраине мира и обратно. Твой ученик остался здесь. Я бросил его недоеденное тело насекомым. В кустах, в двадцати шагах от того места, где ты и северянин сладко спали.
— Ха. — Байяз переложил посох из одной руки в другую. — То-то мне казалось, что ты делаешь успехи. Ты мог бы меня убить при случае.
— О, как раз пришло время.
Ферро вздрогнула, увидев, что Ки поднялся. В зале вдруг стало очень холодно.
— Тысяча Слов? Возможно. Одно слово? — Байяз презрительно скривил губы. — Не думаю. Какую из тварей Кхалюля ты собой представляешь? Восточный Ветер? Или один из этих чертовых двойников?
— Я вовсе не создание Кхалюля.
Едва заметная тень сомнения промелькнула на лице Байяза.
— Кто же ты?
— Мы хорошо знали друг друга в давние времена.
Первый из магов нахмурился.
— Кто ты? Говори!
— Я принимаю разные формы.
Женский голос, мягкий и низкий. Что-то происходило с лицом Ки, когда он неторопливо двинулся вперед. Его бледная кожа обвисла, сжалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
