— Ка’бандха пришёл за тобой, эльф, — проревел он. — Думали, что сбежали от меня, смертные, но от Охотника Кхорна ещё никто не уходил!
— Побег был не моей идеей, уверяю тебя, — прорычал Тирион. Он бросился вперёд и поднырнул под первый удар демона. Когда молот обрушился на улицу, он уже был на ногах. Солнечный клык описал дугу, оставляя огненный след на шее кровожада. Ка’бандха попятился и заревел. Он развернулся, и Тирион был вынужден отпрыгнуть назад, когда топор, который демон сжимал в другой руке, нанёс удар, оставив выбоину в земле. Прежде чем он смог снова атаковать, демон вырвал оружие из земли и пнул его в грудь копытом. Тирион отлетел назад, его грудь болела, а из лёгких вышибло весь воздух.
Прежде чем Ка’бандха смог воспользоваться преимуществом его затруднительного положения, появился Император, разрезав крыло своим рунным клинком, чем вызвал крик ярости. Этот крик вскоре превратился в рык триумфа, когда Ка’бандха развернулся и сбил Коготь Смерти широкой стороной топора.
— Ты…Твой череп принадлежит мне, человек, — проревел Ка’бандха, приближаясь к павшему животному и его всаднику.
— А твой — мне, исчадие бойни, — прокричал Карадриан, когда Аштари пролетел над головой кровожада. Клинок Феникса сверкнул, и Ка’бандха отшатнулся, когда пламя заревело вокруг него, опаляя его неестественную плоть и сжигая медную броню. Но зверь не упал, несмотря на множество ран, которые нанёс ему Карадриан.
Ка’бандха взревел и махнул молотом, ударив феникса, когда тот пролетал мимо. Огромная птица с криком рухнула вниз и кровожад в мгновение ока оказался уоколо него. Молот демона поднялся и опустился со смертельной решимостью, и последний феникс Огненных шпилей умер. Карадриан, который выпал из седла, яростно рубил демона, и его алебарда, раскалённая до бела, обрушилась на череп Ка’бандхы с достаточной силой, чтобы расколоть медную корону демона и рассечь скальп до кости.
Ка’бандха, ослеплённый собственным ихором, в бешенстве замахал руками, пытаясь отогнать Воплощение. Когда Тирион поднялся на ноги, он увидел, как отчаянный взмах молота угодил по ногам Карадриана, и он услышал треск, когда кости эльфа сломались от удара. Карадриан тяжело упал, ударившись о камни Ульриксмунда с сокрушительной силой, и его алебарда вылетела у него из рук, когда кровожад наступил на него.
Тирион, прижимая руку к боку, шатаясь пошёл к ним, но слишко медленно. Ка’бандха поднял копыто над Карадрианом, который не мог дотянуться до древка своего оружия, которое лежало слишком далеко. Демон опустил ногу на грудь Воплощения, и, с оглушающим хрустом, Карадриан, капитан Гвардии Феникса, слуга Азуриана, умер. Тирион с ужасом наблюдал, как искры пламени вырываются из изуродованного трупа и впиваются в плоть кровожада, жадно расползаясь по его конечностям, пока весь демон не был объят пламенем. Ка’бандха выл и метался в очевидной агонии, почувствовав гнев Акшая. Но даже после этого зверь не упал.
Тирион видел, как Коготь смерти бросился к демону снова, Император вцепился в седло, подняв меч. Но прежде чем он смог нанести удар, Ка’бандха набросился на него, как и прежде, и сбил грифона молотом, отправив грифона в кучу развалин храма неподалёку. Император вылетел из седла от удара и пролетел через остатки витражного стекла за пределы храма. Сердце Тириона ёкнуло, когда кровожад повернулся к нему, ухмыляясь сквозь огонь, который пожирал его черты лица. Даже сгорая, его жажда битвы не угасала.
— Беги, кровавое пятнышко, и я заберу твой череп в другой день, — проклокотал Ка’бандха, посмотрев на него. — Беги, маленький эльф, и не пытайся встать между Охотником и его добычей сегодня.
Тирион выпрямился и почувствовал, как в его венах запел огонь. Свет вокруг него начал сиять ярче, и демон поморщился. Он поднял руку, прикрывая глаза. Тирион поднял Солнечный клык.
— Я не торгуюсь с демонами, — произнёс он. — Я убиваю их.
Затем, он с криком бросился на убийцу Карадриана.
Храм УльрикаИмператор очнулся во тьме, его лицо были липким от крови, а всё его тело было скоплением боли и мучений. «Забыл, каково это»-с досады подумал он, поднимаясь на ноги. Воздух был тяжёлым, и вонь бойни забивала нос.
Он осторожно осмотрелся. Он потерял свой рунный клинок где-то между сейчас и молотом Ка’бандхы, и он внимательно осмотрел окружение, чтобы найти что-нибудь на замену. В темноте он рассмотрел тело воина Хаоса. Его меч подойдёт. Хотя ему не хотелось дотрагиваться на него, но он был не в том положении, чтобы выбирать. Подойдя ближе, он заметил тела, свисающие с потолка на тяжёлые цепях и крюках.
Он понял, что находится под огромным куполом храма. На короткий миг его охватил гнев при виде того, насколько было осквернено это самое священное место, но он быстро взял над собой контроль.
— Сначала дело, оплакивать всё будем позже, — пробормотал он.
— Старый добрый Зигмар.
Голос выскользнул из темноты. Император застыл, а затем повернулся, ориентируясь на эхо смеха. Он увидел трон из черепов и содранной кожи, стоявший на груде костей, а у её основания он заметил знакомый блеск бронзы.
— Ха, — пробормотал он. Ни очищающее пламя, ни солнечное утро никогда не выглядели так прекрасно, как его молот, сверкающий во тьме. Он шагнул вперёд, протянув руку, но остановился, когда смех раздался вновь.
— Даааааа, это и в самом деле ты. Я знал это с самого начала. Я чувствовал твою вонь с того самого момента, как этот глупый эльф освободил тебя из Вихря, Унбероген. Две тысячи лет этот мир был свободен от тебя, но вот ты здесь, скрываешься в шкуре мертвеца.
Зигмар увидел, как существо с алебастровой кожей взобралось на спинку трона и расправило огромные чёрные крылья. Глаза, словно отполированные опалы, сверкнули, когда рогатая голова повернулась.
— Прошло много времени, мой старый друг, — промурлыкал демон-принц. — Века с того момента, как мы говорили в последний раз, да, Зигмар?
— Герреон, — произнёс Зигмар. Он почувствовал, как древняя ненависть снова захлёстывает его, словно рана, которая никогда не заживает. Лицо женщины промелькнуло у него перед глазами и всплыло в памяти. Это существо перед ним когда-то было его другом. Теперь, он был игрушкой Хаоса.
— Азазель, — мягко поправил его демон-принц. — Увы, но боюсь, что наверстать упущенное не получится. Нет времени поболтать о лучших днях, о потерянной любви и победах. Время ускоряет темп, и мир разваливается на части всё быстрее. Ну…я так думаю. Ещё одно, перед концом, — Азазель указал на упавший Гхал Мараз, который лежал среди мусора. — Тебе ведь нужна эта мерзкая вещица, кузен? Ну так подойди и возьми её, если посмеешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
