Худосочный недоросток в пижонской шелковой рубашке за несколько сотен долларов! И говорит мне - прямо так и говорит! - иди поищи шлюху в Ночном квартале, я уже организовал даме планы на вечер!
Оборотня разбирал смех, но он героическим усилием воли сохранил скорбное выражение лица.
- Сочувствую.
- Все бы тебе издеваться, волчонок. Между прочим, я ей и тебя предлагал. Она отказалась.
- Сохрани меня Семирукая богиня от вампирш. И хватит уже называть меня волчонком!
- Перестань, волчонок. Ты раздираешь свои сердечные раны вместо того, чтобы предаться любви со страстной обращенной женщиной. Это неправильно.
- Дать бы тебе тумака, викинг, чтобы мозги на место встали. Но сомневаюсь, что в твоей голове есть мозги. Кстати, насчет планов на вечер можешь не беспокоиться - они у нас есть. Мы идем слушать рок.
Глава восьмая. Виктор
22 марта 1996 года, обеденный час
Западная Европа
- Дорогая, тебе нужно поесть. Я понимаю твои чувства и разделяю их…
- Вряд ли ты их понимаешь - и уж точно не разделяешь! Иначе бы воспитывал свою дочь так, как следует воспитывать принцессу! Что бы сказал ее дед, узнав обо всем, что она творит?! Что сказали бы твои предки?!
Его величество король Виктор стоял перед запертыми дверьми покоев жены и, пожалуй, впервые за десятилетия своего правления не знал, как следует поступить. С одной стороны, женщины при дворе - особенно королевы - так себя вести не должны. С другой стороны, Одиссея говорила не так уж и громко, но лишних ушей во дворце хватало. С третьей стороны, он действительно разделял и понимал ее чувства, потому что Пенелопа приходилось дочерью им обоим. С четвертой стороны, Амадей, которого он ждал уже несколько дней, в деревню возвращаться не торопился, звонить - тоже. Виктор, всегда гордившийся своим хладнокровием, чувствовал, что начинает выходить из себя. Он топчется тут, в коридоре, как юнец, едва встретивший тринадцатую весну, и пытается успокоить королеву. А королева ведет себя как избалованная вниманием девица: чуть что ни по ней - сыплет упреками, закатывает сцены и отказывается от еды. И при каждом удобном случае напоминает Пенелопе, отвечающей ей тем же, что принцессы должны быть более уступчивыми и покладистыми.
- Милая, твоя голодная забастовка не имеет оправданий, - сменил тон Виктор. - И она не поможет нашей дочери вернуться домой. Вместо того, чтобы поддерживать друг друга, как нормальные супруги, мы ведем дипломатические переговоры.
- Мы были нормальными супругами до того, как ты получил корону и сел на отцовский трон! - отрубила ее величество. - До того, как профессора в университете внушили тебе сумасшедшие идеи о равноправии и прогрессе. А твой брат, уже родившийся сумасшедшим, им помог. Ты сутками сидишь в своем кабинете, сочиняешь новые законы и разрушаешь все, что еще не разрушил! Неудивительно, что твоя дочь убежала из дома! Странно другое - как ты вообще обратил на это внимание и не забыл, что у тебя есть дочь?!
Его величество вновь постучал в дверь – на этот раз, уверенно, по-королевски.
- Значит, ты хочешь, чтобы я вернул прежние традиции, Одиссея. Хорошо. Предлагаю начать с моей семьи. В прошлом королеву, которая позволяла себе подобные речи, бросали в подземную темницу на несколько лун. У нее забирали дорогие украшения и красивые платья, и она сидела в четырех стенах, слушая мышиный писк. По душе тебе такие традиции?
- Ты прирожденный дипломат, братец. Зря ты получил экономическое образование. Лучше бы это был факультет международных отношений. Ты помирил бы всех, начиная с России и Америки и заканчивая евреями и арабами.
Амадей, успевший подняться по лестнице, стоял за спиной короля и слушал «переговоры» со строптивой женой, не торопясь вмешиваться.
- Ты должен был приехать три дня назад. Я места себе не находил, думая о том, что могло случиться.
- А что могло случиться? Самолет задержали, только и всего. Да еще и машина заглохла в трех десятках километров от деревни. Пока разобрался, что там, стемнело. Кое-как завел, но починить все же требовалось. Пришлось заночевать в захудалом городишке, один телефон на всех, да и тот не работает. Как, скажи на милость, я мог с тобой связаться? Разве что телепатически. Мы не обращенные, не создатель и его дитятко и даже не братья по создателю.
В замке повернулся ключ, и дверь покоев ее величества открылась. Вышедшая в коридор Одиссея выглядела так, будто ей предстояло блистать на балу при дворе. Ни намека на скорбное выражение лица, ни следа слез и темных кругов под глазами. Макияж идеален, украшения со вкусом подобраны к длинному платью из лазурного бархата, тщательно причесанные волосы мягкими волнами опускаются на обнаженные плечи. В руках королева держала шелковый платочек - единственный намек на свое горе.
- Ваше величество, - поклонился Амадей. - Рад видеть вас в добром здравии. Слуги накрывают к обеду, почту за честь разделить его с вами.
- Вы, как всегда, очень любезны и обходительны, ваша светлость, - присела в реверансе жена. - Но, к сожалению, у меня нет аппетита.
- Я распорядился, чтобы к лососю подали итальянский сливочный соус, который вы так любите. Почем бы вам не подышать свежим воздухом на балконе? Также вы можете прогуляться по саду. Нет ничего лучше прогулки перед обедом. Она настроит вас на положительный лад и отвлечет от тягостных мыслей о ее высочестве…
- Посмотрим, как вы заговорите, советник, когда с вашей дочерью приключится нечто подобное. - Королева выдержала паузу и добавила: - Если у вас когда-нибудь будет дочь.
- Это лишнее, Одиссея, - вмешался Виктор.
- Как пожелает мой господин. Ухожу и не смею мешать вашей беседе.
Когда удаляющийся стук каблучков затих, Амадей направился к лестнице и кивнул брату, приглашая его следовать за ним.
- Вчера я думал, что она ведет себя ужасно, но это не идет ни в какое сравнение с днем сегодняшним, - вздохнул король. - Не представляю, что делать с этой женщиной. Уговоры на нее не действуют. Угрозы - тоже.
- Скажи, что уйдешь искать, если она не одумается, - предложил принц. - Или что найдешь себе пару других эльфиек и заведешь гарем. Подари ей очередное украшение или платье. Организуй бал. Научи водить машину, наконец.
Братья спустились на первый этаж королевских покоев, пересекли залу с мраморными колоннами и украшенным мозаикой полом, где ее
