С лихорадочной быстротой начали строиться береговые и плавучие базы. Иностранные китобои, охваченные жаждой наживы, с каждым годом увеличивали добычу. Только с 1925 по 1930 год в Антарктике было добыто до ста тысяч китов.
В китобойном промысле с самого его основания важнейшее значение приобрела фигура гарпунера. Вначале этой специальностью овладевали наиболее смелые, ловкие, мужественные люди. С изобретением же гарпунной пушки профессия гарпунера стала уделом узкого круга людей, выделившихся из массы китобоев. В то время как гарпунер получал баснословные деньги, все остальные жили и работали в исключительно тяжелых условиях. Их труд граничил с каторжным. Не случайно поэтому на многих китобойных судах скрывались всякого рода преступники, которых охотно принимали к себе капитаны китобойцев. Пользуясь их безвыходным положением, капитаны держали этих людей на положении рабов. .
Получая высокую плату и подачки от крупных китобойных компаний, гарпунеры охотно выполняли их указания. По существу они становились их резидентами. Гарпунер не решал собственную судьбу сам, своим умением и искусством, а за него решали ее в кабинетах президентов компаний, решали вплоть до того, сколько и когда тот или иной гарпунер должен убить китов...»
...Курилов прервал чтение, вспомнив о гарпунерах, находящихся на советской флотилии. Он взглянул на стопку брошюрок и книг в ярких цветных обложках. Это все, что привезла Горева. Вот и две книжечки Отто Грауля.
Леонтий взял верхнюю — в глянцевой суперобложке, с портретом автора. Книга была издана в Лейпциге. Курилов с благодарностью вспомнил Степанова, заставившего его изучить немецкий язык. Вот и пригодилось. Он раскрыл книгу и углубился в чтение.
Потом Леонтий стал карандашом делать на полях книги пометки. Ставя большой вопросительный знак, он сломал карандаш и не заметил этого.
— Вот мерзавец! — стукнул кулаком по столу Курилов, перечитав последний абзац.
Строчки, которые вывели Курилова из себя, были подчеркнуты обломком карандаша. Отто Грауль писал: «Перед выстрелом в голубого кита бочкарь должен обязательно, не теряя ни одного мгновения, выбраться из бочки и спуститься вниз, так как известны случаи перелома мачты во время судорожных рывков животного. Не должен бочкарь подниматься в бочку и во время вываживания кита, потому что не исключена возможность перелома фок-мачты с блок-амортизаторами, через которые проходят гарпунные лини».
Курилов прервал чтение, взглянул на обложку с портретом Грауля. «Значит, он умышленно не предупредил меня об опасности!» — Курилов захлопнул книгу и отшвырнул ее от себя.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
1
С утра иностранные гарпунеры встали к пушкам и не покидали их до самого полудня. Удивленные моряки переговаривались :
За ум взялись господа!
Но когда на судах стало известно о решении приступить к подготовке своих, советских, гарпунеров и о том, что на это уже получено разрешение, китобои стали посмеиваться над Граулем, Трайдером и Лунденом.
Испугались!
Как собаки на сене, — ни сами, ни другим...
В это утро моряки увидели гарпунеров с другой стороны. Если до сих пор у многих китобоев еще крепко держалось представление о гарпунерах как о незаменимых специалистах, владеющих какой-то особой, доступной только избранным тайной, то теперь перед ними стояли люди из чужого мира, трусливые и наглые. С них словно слезла яркая, но оказавшаяся дешевой краска.
Слива подмигнул Курилову на Грауля, бросил:
Бита его карта. Твоя очередь сдавать!
Еще не бита, — серьезно ответил Курилов. Он поднялся к Можуре. Капитана Курилов застал
в отличном расположении духа. Можура дымил трубкой, легко шагая по мостику, глаза его совсем потонули в море веселых и лукавых морщинок.
Что, не терпится к пушке стать?
Леонтий указал глазами на Грауля, неподвижно стоявшего на гарпунерской площадке.
Он там словно цепями прикован.
С характером, — отозвался Можура. — А ты тоже терпенья наберись. Скоро ты его сменишь.
Когда же?
Все в свое время!
Грауль, оглянувшись на мостик, быстро поднялся по трапу и подошел к ним.
Почему бошкарь не наблюдайт за море? — обратился он к Можуре.
Грауль говорил отрывисто, глаза его зло смотрели на капитана. Курилова гарпунер точно не замечал. Граулю казалось, что сегодня все против него.
Вы правы, — согласился Можура, — бочкарь сейчас будет на фок-мачте.
Грауль мельком взглянул на Курилова, вернулся к пушке, но удовлетворения от того, что его требование исполнено, он не испытывал. Все обстоит чертовски плохо, и еще никогда его положение на флотилии не было так неустойчиво, как сейчас. «Да, да! — говорил себе Отто. — Это провал. Даже фотографирование пришлось бросить!».
У большевиков какие-то особенные, цепкие глаза. Спасли команду угольщика, поймали резчика, пытавшегося вывести из строя механизмы на разделочной площадке. Да и на себе Грауль ощущал взгляд не одной пары настороженных глаз. Он мучительно думал, искал выхода из создавшегося положения, но выхода не было. Невидимая, но огромная сила была против него, как вот этот бьющий в грудь упругий ветер. Хотя нет, — против ветра можно устоять, а против той силы, которой обладают русские, не устоишь — она опрокинет!
Гарпунер с горечью и злобой вспомнил вчерашний разговор в каюте Северова. Оживление на судне заставило его оглянуться, и Грауль не поверил своим глазам: в бочке на фок-мачте сидел Слива.
Боцман, заметив, что гарпунер смотрит на него, помахал ему рукой:
Гутен морген!
У Грауля перехватило дыхание от ненависти. Он увидел Курилова рядом с Можурой и в первое мгновение хотел было бежать к капитану, заставить его убрать Сливу, а Курилова загнать в бочку. Он был готов на все, чтобы Курилов держался подальше от пушки. Но голос Сливы остановил его:
По носу бахчисарайский фонтан!
Можура, отдав приказ машинисту идти полным ходом, сделал боцману замечание:
Бочкарю докладывать коротко и ясно, без лирических отступлений.
Есть перейти На телеграфный код! — весело отозвался Слива.
«Шторм», набирая ход, шел к стаду китов.
Грауль растерялся, когда «Шторм», буксируя двух сейвалов, подошел к базе, находившейся в заливе. Около ее борта стояли китобойцы «Труд» и «Фронт». Они привели по одному киту. База встретила «Шторм» гудком, и он прозвучал для Грауля похоронной музыкой.
«Ошибка, ошибка, — думал гарпунер. — Эти олухи Трайдер и Лунден перетрусили и начали бить китов». Грауль выругал гарпунеров и тут же вспомнил, что и сам-то убил двух китов — столько, сколько они оба вместе.
