Вдруг Оленька закусила губу, побледнела.
Плохо тебе? — участливо спросила Горева.
Сейчас пройдет.
Лица у подруг стали торжественными. Горева, обняв Ольгу, сказала:
— Как я за тебя рада! Скоро ты станешь матерью... В голосе Нины прозвучали грустные нотки. Она торопливо собрала альбомы, низко наклонившись, чтобы Ольга не увидела ее расстроенного лица, печальных глаз. Она не могла выбросить из своего сердца Орлова, но и не отвечала на его попытки восстановить прежнюю дружбу. Ей оставалось лишь втихомолку плакать ночью.
3
Когда появились киты, Орлов сказал старпому:
Будешь точно выполнять мою команду!
Есть!
Старпом внимательно следил за Орловым. Лицо капитана мгновенно изменилось: черты стали резче, голос глуше. От него и старпому передалось напряжение. Так было всегда, особенно в трудный момент.
Капитан неторопливо прошел на гарпунную площадку. У пушки стоял Трайдер. Он мельком взглянул на Орлова через плечо и снова перевел взгляд на море. На бледном лице гарпунера от волнения выступили пятна.
Пушка готова к стрельбе? — строго спросил его Орлов.
Трайдер промолчал, только острые плечи его поднялись выше. Орлов повторил вопрос: —• Пушка готова к стрельбе?
Да, сэр! — быстро ответил гарпунер.
Здесь нет сэров. Здесь есть капитан! Советский капитан!
Да, капитан.
Отойдите от пушки! — потребовал Орлов. — Я буду учиться стрелять.
Я буду охотиться! — Трайдер стиснул зубы, его руки еще сильнее сжали ручку пушки. — Вам нельзя! — обернулся он к капитану.
С палубы моряки наблюдали за происходившим. Орлов стоял прямо, уверенно.
По небу ползли кудлатые серые облака, часто закрывая солнце. То становилось сумрачно, то в разрывы туч прорывался поток солнечного света, и все вокруг ненадолго преображалось, светлело.
Орлов дал команду на мостик:
Полный вперед! У форштевня взлетели брызги, застучали по пушке,
по лицам Орлова и Трайдера. Гарпунер смотрел на китов и чуть поводил пушкой из стороны в сторону, выдавая этим свое волнение.
Орлов стал вплотную к Трайдеру.
Отойдите от пушки! — приказал он. Гарпунер не отступал. Орлов повысил голос: —• Вы слышите мой приказ?
Трайдер рывком повернулся к Орлову, толкнув его так, что капитан едва устоял на месте. Затем, что-то крикнув, гарпунер замахнулся на Орлова, но тут же застонал. Его руки оказались вывернутыми за спину... Из-за плеч гарпунера смотрел Журба. Видно, боцману доставляло большое удовольствие держать Трайдера. Глаза его поблескивали, и он, кашлянув, довольно сказал:
Все в порядке, товарищ капитан.
Как очутился Журба за спиной гарпунера, никто не заметил. Орлов приказал:
Отпустите его.
Трайдер потер запястья. Стоял он растерянный, с опущенными плечами.
— Идите к себе в каюту! — сказал капитан. Гарпунер провел кончиком языка по сухим губам, боком обошел Орлова и спустился на палубу.
Киты были совсем близко. Фонтаны поднимались белыми колпаками. Ветер угнал на восток облака, и сразу открылось голубое небо с ярко ослепительным солнцем. Орлов чувствовал, как солнце пригревает его плечи, спину. Он смотрел вперед, на синий океан. Капитан был спокоен. Он тщательно прицеливался в лоснящуюся спину кита, вынырнувшего далеко впереди судна.
— Лево руля! Следовать за китом! — подал Орлов команду и начал выбирать точку прицела.
Он не видел, но знал, что за ним на судне с надеждой следят свои, советские, люди. Быть может, это-то сознание и давало ему спокойствие, когда он целился.
Кит, испуганный шумом машины, рванулся вперед. Расстояние между животным и судном увеличивалось.
Самый полный! — крикнул Орлов. Он держал руку на спусковом крючке, а перед ним
среди узорных кружев пены темнела спина кита...
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
1
Наступал вечер. Солнце зашло за высокие горы Камчатки, и над ними разлилась пурпурная полоса заката, обещая назавтра хорошую погоду. На востоке уже темнело. Море лежало спокойное, обдавая берег легким бризом.
Ольга поднялась на ботдек и долго смотрела вдаль. Где-то там Леонтий. Удалось ли ему стать к пушке? Убил ли он кита?
Что, скучаешь? — спросил Степанов. — О муженьке думаешь?
О нем, — смущенно призналась Оленька.
А я о своих ребятишках скучаю, — доверительно сказал Степанов. — Вот сейчас только отправил им письмо, написал о медвежатах, которых поймали на берегу наши китобои.
Михаил Михайлович говорил с теплотой в голосе.
Ребятишкам будет интересно читать, — сказала Ольга.
Степанов сосредоточенно посмотрел на Ольгу, занятый внезапно пришедшей мыслью, и предложил:
Идем к медвежатам. Я их сфотографирую. И тебя с ними. Хорошая память будет.
Ольга взглянула на море. Китобойцев не было.
Идем, идем, — повторил Степанов, — а то стемнеет, только пленку испорчу.
Они подошли к будке, специально сколоченной судовым плотником для медвежат. Один медвежонок шумно втягивал воздух влажным черным носиком, а его маленькие карие глазки были совсем такие, как у игрушечного мишки.
Китобои дали медвежатам имена — Миша и Маша. В первые дни зверьки ничего не хотели брать из рук — ни меда, ни рыбы, ни сгущенного молока. Миша был крупнее и смелее Маши, которая все прятала свою голову под его лапы.
Медвежата сперва не вылезали из своей будки, но, освоившись. стали съедать все, что им приносили. Потом Миша окончательно осмелел и, неуклюже ступая своими короткими лапами с крепкими когтями, обошел ботдек, спустился по трапу и, обнюхивая воздух, пришел к камбузу.
Дверь в камбуз была открыта. Медвежонок, положив голову на высокий порог, стал шумно втягивать аппетитные запахи.
Здравствуй, Миша! — шутливо приветствовал его кок и бросил ему кусок мяса.
Медвежонок обнюхал мясо и спокойно съел. Кок дал еще. Миша и другой кусок уничтожил. Кок пожурил его:
А про сестренку забыл? Нехорошо!
Он бросил медвежонку большую кость с остатками мяса. И тот, словно поняв укор повара, схватил кость и заковылял к будке. Медвежата долго и дружно трудились над костью. А потом медвежонок снова направился к камбузу. За ним вышла и маленькая сестренка, но, сделав несколько шагов, остановилась. Миша не раз возвращался к ней, лизал ей нос, приглашая идти дальше, но Маша не решалась. Тогда он шлепнул ее лапой, и она пошла.
А на другой день медвежата уже смелее бежали к камбузу. Кок кормил их три раза в день, точно по часам. Медвежата к этому так привыкли, что являлись за пищей минута в минуту.
