адвокатессы со слезами на глазах уверял суд, что подобные изобретения вполне реальны и давно уже действуют.
Поскольку важную для меня встречу назначили ровно на семь, подниматься пришлось в пять, и ощущения получились крайне отвратительные. Организм продолжал спать. На полном автопилоте, я поставил чайник и залез под душ. Падающая сверху вниз вода привела, наконец, в чувства, но как-то не полностью.
В таком состоянии и думать было нечего, садится за руль, поэтому я добрался до метро, доехал до «Боровицкой», перешел к «Александровскому саду», дождался нужного поезда, проехал несколько остановок и вылез на стации «Деловой центр».
Еще в девяностых прошлого века годах здесь были склады, промзоны, кладбища и карьеры. Но самое интересное, что уже с XIV века тут находились каменоломни, в которых добывали белый известняк для строительства Москвы времен Дмитрия Донского. Спустя век их забросили, поскольку итальянские архитекторы предпочли мячковский известняк пресненскому. При Иване царе Грозном каменоломни использовались какое-то время в качестве темниц, но из-за частых побегов от этого отказались, сеть ходов стала убежищем всевозможным криминальным личностям, и московские власти о каменоломнях предпочли забыть. Вспомнили же, когда своды стали обваливаться и появились провалы, ведущие прямо вглубь земли. Так в конце XIX века, примерно там, где ныне торчат высотки Москвы-Сити, случился очередной провал. Спустившиеся вниз люди вдруг оказались в лабиринте галерей и залов, где увидели целые ряды каменных колонн, высота которых достигала трех метров. «Чуть больше четырех аршин», как было сказано в полицейском отчете. Судя по всему, ходы тянулись по левому берегу от Москвы-Сити до парка «Красная Пресня», а по правому – вдоль современной набережной Тараса Шевченко.
А потом здесь раскинулась огромная стройплощадка, и мне иногда приходилось таскаться сюда по рабочим надобностям. Выйдешь, бывало, из метро, спустишься в подземную галерею нового железобетонного перехода, идешь по темноватому тоннелю и попадаешь в какую-нибудь недостроенную высотку, уже тогда пышно именуемую небоскребом. Там еще не было ни удобных кафешек, ни просторных столовых, ни оборудованных паркингов для машин. А таксисты вообще не понимали, как проехать сюда. Постепенно все устроилось. На сегодняшний день комплекс «Москва-Сити» виден практически отовсюду в городе. Выпущено огромное количество календарей, открыток и рекламных плакатов с его фотографиями. Это сложившийся деловой район с собственной идеологией, своеобразной средой и культурой, требующей понимания и особого поведения. Роскошные атриумы, панорамные лифты, красивые виды на Москву, открытая планировка офисов и апартаментов, окна во всю стену, ничего лишнего. При этом немало пустующих помещений. Многие крупные европейские и американские компании сворачивали деятельность в России и съезжали с арендованных площадей, в результате, рынок офисов стал перенасыщен. В первую очередь это коснулось Москвы-Сити. Видимо, впереди новый этап развития офисной среды обитания.
Откровенно зевая, я уже полчаса сидел в удобном, располагающем к лени кресле на пятьдесят каком-то этаже и смотрел на утреннюю Москву за окном. И чего ради назначили на это время, если потом еще дожидаться? Хотелось спать, и я бы все-таки уснул, если б вдруг не обратил внимания на здоровенный телескоп у самого окна. Оптический инструмент крепко стоял на своей треноге и смотрел не в небо, как это обычно случается с телескопами, а горизонтально, в сторону другой башни делового центра. Я выбрался из кресла и заглянул в окуляр. Перед телескопическим взором открылись чьи-то апартаменты в стиле хай-тек. Интерьер с использованием явно ценных натуральных материалов и оригинальных элементов отделки, пол застилало светло-серое меховое покрытие. Молодая хрупкая блондинка, облаченная исключительно в ультракороткий воздушно-прозрачный пеньюар, потягиваясь, прохаживалась босиком вдоль длинного черного дивана. Фигурка у нее выглядела безукоризненно. Полная стоящая грудь, узкая талия, аккуратные подтянутые ягодицы и хорошо развитые икры помимо воли вызвали приливы сексуальных желаний. Глаза девушки прятались за черной повязкой. Следом за ней, слегка подавшись вперед и с вожделением простирая руки, крался абсолютно голый толстый мужчина с круглым животом и приплюснутой, как немецкая армейская каска, совершенно лысой головой. В том месте, где затылок толстяка переходил в шею, образовались две глубокие жирные складки. Подойдя сзади почти в плотную, мужчина схватил девушку руками за обе груди и прижал к себе. Блондинка открыла ротик, откинула голову назад и выгнулась так, что изгиб спины стал соответствовать выпуклости живота мужчины. Толстяк взял ртом женское ушко, в ответ на что девушка шутя шлепнула его ладошкой по лысине.
Тут вдруг рядом со мной кто-то спросил женским голосом:
– Так это вы к Николаю Сергеевичу?
Я оторвался от окуляра. Около меня стояла шаблонно одетая молодая офисная шатенка в темно-сером деловом костюмчике. Удачно скроенная по фигуре юбочная двойка, белая блузка, колготы цвета беж, туфли точно в тон жакета и черный галстук. Девушка красивая, но такая стандартная, что будь она в другой одежде и в другой обстановке, никогда бы ее не узнал.
– Да, конечно, – кивнул я.
– Пойдемте. Николай Сергеевич вас ждет. У вас пять минут, – девушка повернулась на каблуках и пошла в сторону двери, за которой, по моим представлениям, располагался офис нужного мне человека.
Я двигался следом, разглядывая фигуру шатенки. Она шагала уверенно, как топ-модель, слегка покачивая бедрами. Мы миновали приемную, и я был впущен в кабинет к Николаю Сергеевичу.
Дизайн кабинета явно был призван нравиться своей изысканностью: тонкие ножки мебели, стеклянные полки и натуральное дерево. Как везде в этом здании, окна во всю стену. Предметы в нескольких цветовых вариациях: черный с серебряным и белый с черным. Работающий ноутбук в тех же цветах. На стене – большая абстрактная картина, изображавшая разнообразные геометрические формы, не вызывавшие никаких конкретных ассоциаций. Но, за этим живописным исключением, здесь не было ничего лишнего, только самое необходимое для работы.
При моем появлении хозяин кабинета неожиданно встал, что удивило. Сейчас обычно мало кто утруждает себя такими вежливостями, тем более адресованными не женщине, не деловому партнеру, а какому-то постороннему мужику, даже не имеющему отношения к бизнесу.
Николай Сергеевич предложил сесть. Это оказался начавший уже лысеть господин лет тридцати пяти с одутловатым и каким-то скучным лицом. В обычном костюме, распахнутом пиджаке и белой сорочке в тонкую темную полоску. Узел галстука был приспущен, а ворот рубашки расстегнут. Мы старомодно пожали друг другу руки, без чего я вполне бы обошелся. Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются чужие люди. Его пожатие было крепким: не вялым, как медуза, и не жестким, как у давильщика соков в баре, а вполне правильным. Судя по манере держаться и рукопожатию, человек принадлежал к сообществу «трудоголиков». Сами же о себе они говорят, что просто им
