Правда, у галлийцев оставалась шлюпка, переоборудованная в буер с парусом. Мы знаем, с какой быстротой и удобством совершили они на нем пробег от Теплой Земли до Форментеры.
Но чтобы привести его в движение, необходим был ветер, а ветра давно уже не наблюдалось на Галлии. Возможно, что после оттепели, благодаря парам, вызванным повышением температуры, польют дожди и разразятся бури. Этого даже следовало опасаться. Но теперь стояло полное безветрие, и буер не мог добраться до островка Гибралтар.
Таким образом, оставалась единственная возможность - совершить путь пешком или, вернее, на коньках. Расстояние было значительным - около ста лье. Можно ли преодолеть его при таких условиях?
Капитан Сервадак вызвался совершить это путешествие. Переходы по двадцать пять - тридцать лье в день, то есть около двух лье в час, не могли испугать столь опытного конькобежца. За неделю он успел бы посетить Гибралтар и возвратиться обратно на Теплую Землю. Компас, чтобы не сбиться с пути, небольшой запас холодного мяса, спиртовка, чтобы сварить кофе, - вот все, что ему было нужно в дороге, а столь рискованное путешествие весьма привлекало этого любителя приключений.
Граф Тимашев и лейтенант Прокофьев настойчиво предлагали заменить его или отправиться всем вместе. Но капитан Сервадак поблагодарил и отказался. Если с ним случится несчастье, присутствие графа и лейтенанта окажется необходимым на Теплой Земле. Что станут делать без них их товарищи в момент возвращения на Землю?
Граф Тимашев вынужден был уступить. Капитан Сервадак согласился взять лишь одного спутника, своего верного Бен-Зуфа, и спросил его, пойдет ли он с ним.
- Пойду ли я, черт возьми! - воскликнул Бен-Зуф. - Еще бы, господин капитан! Прекрасный случай размять ноги! Да неужели вы думаете, что я отпустил бы вас одного!
Выход был назначен на следующее утро, 2 ноября. Разумеется, первым побуждением капитана Сервадака было оказать услугу англичанам и выполнить долг человеколюбия. Но возможно, что в его гасконском мозгу зародилась и другая мысль. Он еще ни с кем ею не делился и уж во всяком случае ничего не хотел говорить графу Тимашеву.
Кто другой, а Бен-Зуф сразу догадался, что «тут кроется какая-то загвоздка», когда накануне отбытия капитан сказал ему:
- Бен-Зуф, не найдется ли у тебя на главном окладе лоскутов, чтобы сделать трехцветный флаг?
- Найдется, господин капитан, - ответил Бен-Зуф.
- Так сшей этот флаг и спрячь в дорожный мешок, чтобы никто его не видел. Захватам его с собой.
Бен-Зуф повиновался, ни о чем больше не расспрашивая.
Что же это задумал капитан Сервадак и почему он скрыл свои планы от товарищей?
Прежде чем говорить об этом, необходимо отметить здесь одно психологическое явление, не принадлежащее к категории небесных явлений, но вполне закономерное, если принять во внимание человеческие слабости.
С тех пор как Галлия стала приближаться к Земле, граф Тимашев и капитан Сервадак, напротив, начали как бы отдаляться друг от друга. Возможно, это совершалось почти бессознательно. Воспоминание о прежнем соперничестве, совершенно заглохшее за двадцать два месяца совместной жизни, мало-помалу пробуждалось сначала в их мозгу, а затем и в их сердце. Не станут ли эти товарищи по несчастью снова соперниками в любви, когда возвратятся на земной шар? Обратившись в галлийцев, они все же остались людьми. Госпожа Л., вероятно, еще свободна, - было бы оскорблением для нее даже сомневаться в этом!..
Одним словом, все это порождало, умышленно или нет, известную холодность в отношениях между графом и капитаном. Впрочем, читатели и раньше могли заметить, что их никогда не связывала истинная дружба, а лишь симпатия, порожденная общими интересами и обстоятельствами.
Теперь следует объяснить, в чем состоял план капитана Сервадака, - план, который мог послужить причиной нового соперничества между ним и графом Тимашевым. Вот почему капитан решил сохранить его в тайне.
План этот, надо сознаться, был вполне достоин сумасбродного ума, в котором он зародился.
Как известно, англичане, закрепившись на скалистом островке, оставшемся от Гибралтара, занимали исконную британскую территорию. Они имели на это право, и если бы их сторожевой пост благополучно перенесся на Землю, никто не стал бы оспаривать у них этих законных владений.
Но в том-то и дело, что напротив Гибралтара находился островок Сеута.
Перед столкновением Сеута, расположенная на африканском берегу пролива, принадлежала испанцам. Но теперь заброшенную Сеуту мог захватить первый, кто на ней высадится. Итак, добраться до Сеуты, завладеть ею именем Франции, водрузить на ней французский флаг - вот что представлялось капитану Сервадаку совершенно естественным и необходимым.
«Кто знает, - рассуждал он сам с собой, - быть может, Сеута благополучно пристанет к Земле и будет господствовать над каким-нибудь важным участком Средиземного моря. Тогда французский флаг, развевающийся на ее скале, узаконит притязания Франции!»
Вот почему, никому не говоря ни слова, капитан Сервадак и его денщик Бен-Зуф отправились на завоевание новой территории.
Надо признать к тому же, что лучшего помощника, чем Бен-Зуф, нельзя было и придумать. Завоевать остров для Франции! Подложить свинью англичанам! Блестящая идея!
Но капитан посвятил Бен-Зуфа в свои планы лишь после того, как, распростившись с друзьями, оба завоевателя остались одни у подножия скалистого берега.
И тут все старые полковые песенки пришли на память солдату, и он принялся распевать громким голосом:
На заре блестят штыки -
Оставляем мы квартиры.
Эй, вперед, вперед, Зефиры,
Африканские стрелки!
Капитан Сервадак и Бен-Зуф на коньках, оба тепло одетые, с походным мешком за плечами, устремились вперед по необозримой белоснежной глади и вскоре потеряли из виду вершину Теплой Земли.
Прогулка совершалась без всяких происшествий и лишь с редкими остановками, во время которых путники отдыхали и закусывали. Температура держалась довольно сносная даже по ночам, и 5 ноября, всего через три дня после выхода, наши герои подошли к острову Сеута на расстояние нескольких километров.
Бен-Зуф сгорал от нетерпения. Если бы понадобилось идти на приступ, храбрый солдат готов был построиться в колонну или даже в каре, чтобы отразить вражескую конницу.
Наступило утро. Путники точно определили по компасу направление и с самого начала строго ему следовали. Скалистый берег Сеуты возвышался на западном горизонте в пяти-шести километрах от них, купаясь в лучах восходящего солнца.
Оба героя ускорили шаг, торопясь вступить на остров.
И вдруг, на расстоянии около трех километров, Бен-Зуф, обладающий очень острым зрением, остановился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
