Читаем без скачивания Происхождение человека и человечества. - Юрий Губин

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что представителям страты подростков - поздних хабилисов/ ранних архантропов было, что воспринять из опыта охотников. Им, в процессе обучения и научения охотничьим приёмам необходимо было решать очень сложные задачи по усвоению жизненно важного материала. Нужно было к одному промежуточному этапу мысленно присоединить другой или другие и при этом нужно уяснить, что они составляют единый процесс. Это необходимо было представить для того, что бы определить и выявить в своём мозгу образец действия и конечный результат, к которому это мероприятие может привести. Кроме того, они должны были раскрыть для себя и понять все этапы охоты с отработкой каждого отдельного элемента. При этом должно было быть обязательное вычленение опорных пунктов данного процесса, которые необходимы при переходе от одного элемента к другому. Это в какой-то мере устраняло возможность выделения случайных признаков, на основе которых было возможно построение заведомо неправильных действий, а это могло привести к смерти кого-то из охотников или сделать охоту неудачной. Случайностей в таком сложном и опасном процессе как охота и так очень много. Если подросток не усвоил последовательность выполнения всех необходимых операций охоты, то требуемые действия могли не сформироваться или сформироваться не правильно. Простое воспроизводство форм жизнедеятельности поздних хабилисов и ранних архантропов, их довольно эффективная изоляция от окружающей среды, тормозила перестройку функциональных возможностей подростковых групп в плане реакции на изменения ситуаций в окружающем мире. Это всё предполагало и требовало чёткого повторения подростками опыта старших без каких-либо изменений. В конце концов, в последствии у архантропов это привело к строго регламентированному образу существования во всех сферах жизнедеятельности.

Конечно, на первоначальных этапах обучения нормам поведения и действиям на охоте подросткам приходилось особенно трудно. Им необходимо было как в игровых, так и в деловых формах обучения выработать типы поведения необходимые именно их возрастным группам в зависимости от стадий и моментов охоты, а так же найти своё место в охотничьей группе. Выучив 3-4 условных поведенческих акта, большинство подростков усваивали то, что каждым действиям сценария соответствует определённые поведенческие акты определённых возрастных групп, на которые возлагались и посильные для них задачи. Данные поведенческие акты строились в поведенческие цепочки всего охотничьего процесса. Правильность их построения зависело от последовательности восприятия сигналов. Хотя на данном этапе это всё можно назвать преднаучением. Естественно предположить, что граница между научением и периодом обобщения заученного материала являлась вспышка раздражительности, гнева и агрессивности. Данные моменты наблюдаются в дрессуре и обучении, как животных, так и современного человека спортивные тренеры об этом очень хорошо знают. Одинаковость поведения в такой переходный период, скорее всего, генетически предрасположено и обусловлено определенными биологически активными веществами, которые вырабатывает мозг, для того чтобы помочь себе усвоить предоставленный материал, обобщить, рассортировать и «разложить всё по полочкам». Не поэтому ли современные подростки так агрессивны и возбуждены при восприятии культуры их окружающей?

В первобытных обществах, в которых было чёткое разделение по половозрастным критериям, большое значение имел переход из категории подростков во взрослую жизнь. Этот переход сопровождался определёнными испытаниями и торжественными тайными обрядами, которые называются инициацией.* Например, у аборигенов Австралии юношу учили владеть охотничьим и боевым оружием, посвящали его в тайные обычаи, обряды и верования племени. Так же его испытывали рядом мучительных процедур на выносливость, терпимость и волю. Начало же инициации как значимому для образа жизни процессу было положено более двух миллионов лет, в популяциях поздних хабилисов. Многие моменты нашего бытия начинались там, в их среде. Вот именно этих гоминид Homo habilis и можно считать переходной формой от обезьяны к человеку. Хотя мнения тут разные.

Но основным этапом обучения подростков охотничьим премудростям было всё-таки вот что… Скорее всего, реально предположить, что возбуждение нервной системы после охоты в охотничьих группах поздних хабилисов, а затем и у архантропов могло выливаться в подобие определённого театрализованного представления повторявшего процесс прошедшей охоты. Оно происходило по сценарию, навеянному переживаниями основных моментов охоты, в рамках доступной и активно развивающейся коммуникационной системы. Вот в таких театрализованных действах и происходило обучение подростков. В них же они сдавали «экзамен на профессиональную пригодность».

Грегарный отбор в этом плане отбирал те популяционные группы гоминид, в которых передача информации заложенной в сценарии охоты как коллективного мероприятия была более чёткой и показательной. От этого зависели результаты охоты, здоровье самых активных членов ассоциаций, и обучение молодых охотников приёмам добычи мяса. Данные процессы были возможными в тесно и долго живущих коллективных формированиях, в которых в результате вышесказанного стали появляться зачатки протокультуры как объединяющего фактора в процессе антропогенеза. Таким способом активной передачи необходимой жизненно важной информации и были данные театрализованные действа. Назовем эти театрализованные действа прототанцами*.

Культура и психология неразрывно связаны между собой, а любой артефакт является, прежде всего «значимой системой». Система культурных констант и является той призмой, через которую человек и смотрит на мир и, в принципе, культура стала дополнительным фактором для формирования психики. У хабилисов она была в большей степени только процессом. Структурой она стала проявляться, скорее всего, у архантропов и то в средней части их участка в сукцессионном ряду. По С.В. Лурье в них входят (автором выписаны не все, а только те которые, как он понимает, соответствуют данному и последующему этапам антропогенеза):

 – «источник добра»;

-«источник зла»;

-«образ Мы или по другому образ коллективности (в данном случае образ праМы)» (в частности принцип связи между индивидами праобщины);

- «образ поля действия»;

-«образ условия действия»;

- «образ источника действия»;

-«образ способа действия».

Половина данных образов пришла к хабилисам ещё даже от видов первых приматов, и только оттого у Homo habilis они стали культурно, социально и психически конкретизироваться в определённых коллективных действиях, которые можно назвать прототанцами охотничьих групп. Это было величайшее событие в антропогенезе! В них, в первую очередь, стала проявляться такая простейшая форма общественного поведения, как выражение социального влияния, которое происходило через общность действий в «танцевальном порыве». Данный психологический эффект называют contagion, который можно перевести с английского как «заразительное поведение» (Zajon, 1965). Это как нельзя точно подходит к такому театрализованному действу, и являлось одной из начальных форм обучения подростков приёмам охоты в популяционных формированиях гоминид. В прототанцах и происходило накопление и удержание в долговременной памяти жизненно важной информации, усвоение и воспроизведение суммы сведений на тему охоты, что, в общем-то, и называется знанием. Только в данном случае не следует отождествлять знание с пониманием потому, что фактически возможно знание без понимания и понимание без знания. Например, многие из нас не понимают что такое электрический ток, но знаем, как им пользоваться. То есть, может быть, непосредственное усмотрение каких-то моментов бытия, необходимых для нормальной жизнедеятельности даже без понимания, на базе действия биологически активных веществ организма.

Начало знаниям без понимания было, скорее всего, положено поздними австралопитеками, в дальнейшем подхвачено и усовершенствовано хабилисами, затем уже и другими представителями сукцессионного ряда ведущего непосредственно к человеку. Это у них понимание стало возможным как ясное ощущение связанности всех компонентов такого сложного мероприятия как охота, подтвержденного действием БАВ, но без логического каркаса. При всём при этом необходимо отметить, что в этот же период стало активно развиваться и понятийное мышление, которое стало формироваться на базе коллективного опыта охотничьих групп, а в дальнейшем и на базе различных деятельностей. Всё это стало проявляться только с ухудшением параметров окружающей среды, т.е. когда климат покатился в сторону Гюнцкого оледенения и чем дальше, тем проявление в адаптационных процессах становилось чётче.