В воздухе над ними возникали какие-то странные очертания.
— Вот сейчас? — откуда-то совсем издалека, так что Бен еле слышал, прошептал Владыка Озерного края.
Образ стал отчетливым — это была Ивица. Она стояла одна на берегу озера — этого озера — и держала в руках золотую уздечку из сна. Сильфида была в одеянии из белого шелка, и ее красота затмевала даже сияние, идущее от музыки свирели и танца лесных нимф. Ивица была полна жизни, лицо поднято, глаза смотрели в сторону, противоположную кружащемуся многоцветию, длинные зеленые волосы развернулись веером и колыхались на ветру. Она вытянула вперед руку с уздечкой, словно держала подарок, и ждала.
«Берегись», — вдруг предупредил голосок, тоненький-тоненький, почти утонувший в вихре звуков.
Бен на миг оторвал взгляд от Ивицы. Снизу, из невероятной дали, на него смотрел Дирк с Лесной опушки. — В чем дело? — с трудом выдавил из себя Бен. Но тут произошло такое, что вопрос Бена навсегда остался без ответа. Музыка достигла высшей точки, такой мощи, что заглушила все остальные звуки. Мир исчез. Осталось только озеро, хоровод лесных нимф и образ Ивицы. Красочные картины засверкали перед Беном необычайно яркими оттенками, и в глазах у него показались слезы. Он никогда не был так счастлив. Ему казалось, будто внутри него что-то распирает и он превращается в другое существо.
Потом на берегу озера появилось что-то еще; за нимфами и образом Ивицы стояло что-то необыкновенно прекрасное и одновременно ужасающее. Бен услышал глухой крик Владыки Озерного края. Это был крик торжества. Вихрь звуков и красок потускнел, словно вытянулся в мерцающую дорожку, и на нее осторожно ступил пришелец извне.
Это был черный единорог.
Бен почувствовал, как у него перехватило дыхание. Глаза горели, и его неудержимо потянуло вперед. Никогда он не видел более прекрасного создания, чем этот единорог. По сравнению с этим сказочным существом даже образ Ивицы, вызванный танцем лесных нимф, казался лишь бледной тенью. Изящное тело единорога появилось из темноты, поворачиваясь в такт музыке и танцу, навстречу буйству красок, рог сверкал белым волшебным светом.
Предостережение Дирка возникло снова, выплыв из памяти Бена: «Берегись!»
— Что происходит? — прошептал Бен. Теперь Владыка Озерного края вновь обернулся к Бену, и Бен не поверил своим глазам. Чувства оживили его суровое лицо, они играли в странно окаменевших чертах волнами света и цвета. Владыка заговорил, но, казалось, слова вылетали не изо рта, а из души:
— Я добуду его. Ваше Величество! Я овладею его волшебной силой, и он станет частью моей земли и моего народа! Он должен принадлежать мне! Обязательно должен!
И вдруг, прорвав завесу приятных ощущений, шум музыки и танца, до Бена дошли истинные намерения Владыки Озерного края. Он призвал музыканта и лесных нимф не для того, чтобы открыть местонахождение Ивицы или ее матери. Он стремился к гораздо большему.
Он призвал музыканта и нимф, чтобы заполучить черного единорога. С помощью музыки и танца Владыка вызвал призрак дочери с золотой уздечкой и заманил единорога на берег озера, где сказочное животное можно поймать. Владыка Озерного края сразу поверил Бену, но решил, что черный единорог лучше послужит его целям, чем лишенного власти и трона короля. Владыка взял сон Ивицы и присвоил его.
И, о Господи, все получилось! Черный единорог пришел!
Теперь Бен как зачарованный смотрел на единорога и не мог отвести взгляд; Бен знал, что должен как-то предотвратить то, что вот-вот произойдет, но его не отпускала красота и яркость видения. Единорог сверкал, черный как ночь, на фоне вихря красок, принесшего волшебное животное. Он кивнул точеной головой в такт музыке и издал клич, подзывая девушку с золотой уздечкой. Сказочное существо обрело жизнь, и его прелесть околдовала. Козлиные копытца переступали с места на место, львиный хвост рассекал воздух, и единорог ступал все дальше и дальше навстречу западне.
«Я обязан остановить его!» — так и хотелось крикнуть Бену.
А потом лента, через которую черный единорог так легко переступил, будто разорвалась посередине, над призраком и лесными нимфами, и на передний план выступило ужасное существо, порожденное другими думами и стремлениями. Это было отвратительное чудовище, состоящее из чешуи и бугров, зубов и когтей, с крыльями, все выпачканное в черной жиже, которая испарялась в теплом воздухе. Помесь дракона и волка, оно продиралось сквозь ночь и бурю и с визгом и лязгом зубов тяжелой поступью двигалось к озеру.
Бен похолодел. Он видел это существо прежде. Это был демон из Абаддона, чудище, которое оседлал в битве Железный Марк.
Чудовище в бешенстве понеслось вперед, затем заметило черного единорога и резко свернуло в сторону. Единорог тоже увидел демона, и раздался жуткий, пронзительный крик. Раскаленный добела острый рог сверкал, испуская волшебные лучи, единорог увертывался, демон настигал его, когти царапали воздух. Потом единорог пропал, он умчался обратно в ночь и исчез так же внезапно, как и появился.
Владыка Озерного края застонал от огорчения и ярости. Демон повернулся, и из его открытой пасти вырвалось пламя. Огонь охватил музыканта, оставив от Прутика горстку пепла. Звук и цвет растворились в тумане и вернулись в ночь. Разлившаяся тьма поглотила образ Ивицы с золотой уздечкой. Бен снова стоял на уступе рядом с Владыкой Озерного края, а вокруг с новой, неистовой силой бесновалась буря.
Но лесные нимфы продолжали кружиться как безумные, захваченные танцем. Они словно не могли остановиться. Они плясали по всему берегу, крошечные сверкающие точки во мраке и сырости. Факелы зашипели и потухли, погашенные дождем и ветром; и лишь свет лесных нимф противостоял ночи. Демона влекло к этому свету, как охотника на добычу. Чудовище прыгнуло назад и вниз и поскакало вдоль озера, изрыгая пламя и обращая в пепел беззащитных плясуний. Вскрики сменились едва слышными, рожденными воздухом вздохами, будто задули свечи. Владыка Озерного края рыдал от отчаяния, но не мог спасти нимф. Они умирали одна за другой, спаленные демоном, который носился в ночи взад и вперед как призрак смерти.
Бен был вне себя. Он не мог смотреть, как все гибнет. Но не мог отвернуться. Наконец, когда не было больше сил терпеть этот кошмар, Бен стал действовать. Он стал действовать не задумываясь; он выхватил из-под рубашки тусклый медальон, как сделал бы это прежде, подтолкнул его навстречу ночи и стал яростно кричать на крылатого демона.
Бен на миг забыл, что носит другой медальон. Демон повернулся и направился к Бену. Бен вдруг увидел у своих ног неподвижно сидящего Дирка. Он также понял, что, привлекая внимание чудища, он подписывает себе смертный приговор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
