Суворов стал героем и романтической героической драмы Сергея Глинки «Антонио Гамба, спутник Суворова на горах Альпийских». С. Глинка исследовал и литературное наследие Суворова. Из множества романов и лубочных историй о Суворове, ходивших в XIX в., обращает на себя внимание курьёзная комедия Н.Куликова «Суворов в деревне, в Милане и в обществе хорошеньких женщин». В наследии А.Н. Майкова мы находим яркое стихотворение «Менуэт. Рассказ старого бригадира», написанное предположительно в 1873 году. Это талантливая поэтическая зарисовка екатерининского века; и пусть не Суворов, а Потемкин является в апофеозе этого стихотворения, я считаю это стихотворение одним из самых «суворовских» в нашей поэзии. Право, удивительно, что О.Э. Мандельштам, если верить воспоминаниям Н.Я. Мандельштам, порывшись в поэзии Майкова, не нашел там ни одного замечательного стихотворения. Впрочем, литераторские попытки воссоздания искусственной объективности — когда иной автор пытается разом восхититься всеми стихотворениями, скажем, Велимира Хлебникова и Ивана Бунина, приносят литературе куда больший вред, чем честная субъективность несправедливого к Майкову Мандельштама. Читаем «Менуэт»:
Да-с, видал я менуэтец —О-го-го!.. Посылан былВ Петербург я раз — пакетецК государыне возил…Спросишь, например: «Кто это?»— «Граф Орлов-Чесменский». — Он?..Ну-с, а там?» — «Суворов» — «СветаПреставленье! Чисто сон!»
Есть в этих строках настоящий суворовский порыв, славный солдатский победный дух. Стихотворение «Менуэт» впервые было опубликовано в 1874 г. Ранее поэт не раз обращался к легендам русского XVIII в., дух екатерининских орлов был для Майкова прекрасным выражением высокого славянского духа. Известное стихотворение «Ломоносов» (1865, 1882 гг.) поэт завершил знаменательной строфой:
Ты дал певца Екатерине,Всецело жил в ее орлах,И отблеск твой горит и нынеНа лучших русских именах!..
Упоминание екатерининских орлов содержит и стихотворение «Сон королевича Марка» — майковский гимн славянству, опубликованный в горячем 1870 г.:
Этот гул — был гром полтавских пушек.Марков сон с тех пор тревожен стал.Вот летят орлы Екатерины,По Балкану трепет пробежал —Мир, лишь в песне живший, словно вышелИз земли, как был по старине:Те ж гайдуки, те же воеводы,Те ж попы с мечом и на коне!
Образ парящих в исторических небесах екатерининских орлов в поэзии обретал таинственную многозначительность в эпоху освобождения славянских народов из-под османского ига. Таинственность, удивление, узнавание — на этих тонких ощущениях строится историческая поэзия Аполлона Майкова.
Классическое стихотворение «Кто он?» — поэтический миф о Петре Великом — есть образец исторической загадки в литературе. Интересующее нас стихотворение «Менуэт» также выражает чувства восторженного узнавания любимых героев, только на этот раз — екатерининских орлов. И здесь, конечно, находится местечко и для Суворова; старый бригадир — наш рассказчик — не мог забыть о встрече с великим полководцем, кумиром тогдашнего российского офицерства.
Восхищавший Майкова парад екатерининских орлов, при прытком желании, может представиться и в уничижительных тонах язвительной сатиры: распутная императрица и сонм ее фаворитов. Это оборотная сторона блестящего екатерининского мифа, о ней невозможно забыть и современному читателю восторженного Аполлона Майкова. Один лишь чудак Суворов не вписывается в сию развеселую картинку.
Читатель майковского «Менуэта» должен сознавать, что перед ним стилизация рассказа старого бригадира — и поэт воссоздает характерную для ветерана екатерининских войн интонацию. Начиная с разухабистого, горделивого: «Да-с, видал я менуэтец…» и завершая просторечным, со «словами-паразитами», двустишием:
Образ, так сказать, России,И видна над всей толпой.
Нам хочется исправить поэта, вместо потешного «так сказать, России» написать: «образ матушки России». И упоминание «матушки» в стихотворении о Екатерине Великой было бы кстати. Несомненно, Майков не включил бы разговорное «так сказать» в стихотворение, написанное от имени лирического героя поэта. Но старый бригадир, по Майкову, выражался именно так: «Так сказать». Как и Алексей Константинович Толстой, Майков питал склонность к поэзии исторических мифов, преданий, легенд. Его Екатерина, его Петр Великий, его сербы вышли именно из «устного народного творчества». Поэт Майков неохотно подвергал своих исторических героев испытанию критикой: Аполлон Майков не спешил становиться аналитиком. И стихотворение «Менуэт» интересно как памятник чувствам, связанным с историей екатерининского века. Чувствам, которые питали к легендарной истории наших «орлов» и их матушки императрицы поэт Майков и его герой, старый бригадир.
Появление Суворова в обществе екатерининских вельмож, на балу, при исполнении «менуэтца», конечно, не случайно. Майков мог забыть о Румянцеве-Задунайском, о Репнине, Сиверсе или Безбородко, но Суворов необходим для любого рассказа о екатерининском времени, о русском XVIII в. И реакция молодого офицера, позже ставшего «старым бригадиром», на явление Суворова («Света преставленье! Чисто сон!») весьма органична.
В 1840 г. в «Отечественных записках» была опубликована «Песнь инвалида» поэта И.П. Клюшникова (1811–1895), быстро ставшая популярной в народе. Эти бесхитростные стихи напоминали строй солдатских песен:
Был у нас в былые годы Знаменитый генерал: Я ребёнком про походы И про жизнь его читал.Был русак — Россию нашуВсей душою он любил.Был солдат — ел щи и кашу,Русский квас и водку пил.«…»Перед строем сам молитвыБогородице читал.Лев в сраженьи — после битвыДома, петухом кричал.«…»И теперь, когда на битвуРусские полки идут —Он за них творит молитву:Про него они поют.
Это стихи о народном генерале, о солдате и богомольце, каким он остался в памяти народа. Схожие мотивы мы встречаем в стихотворении А.С. Цурикова «Дедушка Суворов», ведущем свою генеалогию от солдатских песен В.А. Жуковского. Эти стихи высоко ценил архимандрит Леонид (Кавелин), настоятель Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, в прошлом — офицер. Это стихотворение, понятное и взрослым, и детям, так и просится в хрестоматию. Однако его не публиковали уже около ста лет, да и последние дореволюционные публикации грешили несуразными опечатками. А это бодрое, простое, как походный марш, стихотворение, право, заслуживает прочтения… Поэтому мы приводим полный вариант «Дедушки Суворова»:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
